— Подмога? — коротко спросил Ке-Орн.

— Только не нам, — так же коротко отозвался Кэсси.

— Кто они?

— Клоны серии «Арман».

При виде этих одинаковых ли и белесых волос, сердце Тр-Аэна замерло и забилось сильнее. Град отравленных пуль уменьшился, но схватка на пороге зала превратилась в ближний бой супервиро в всей его беспощадной простоте. Десять меркурианцев — те, кто еще держались на ногах отбивались от пятнадцати клонов-близнецов. Трещали кости и черепа, кому-то оторвали кисть.

— Фели, беги, — приказал Тр-Аэн, уже не надеясь на удачу, но ферейка молча качнула головой. Отдельные капли крови на ее лице превратились в две тонкие струйки. Глаза почти закатились. Где-то на противоположном конце зала раненым зайцем заверещал вражеский псионик. Странное давление на разум, сродни оцепенению, внезапно исчезло. Тр-Аэн понял, что может двигаться быстрее, пользуясь природной ловкостью, он ударил ближнего «Армана» в уязвимое место — в глаза, а потом увернулся от встречной атаки его товарища. Сирмийка из свиты президента продолжала стрелять, укрывшись за колонной.

— Нина, уходи, — сказал Ке-Орн, пошатнулся и осел на пол.

Тр-Аэн слышал звук падения, но занятый дракой, обернуться не мог. За спиной раздалось жужжание бластера и сдавленный крик. Упрямый противник, еще один «Арман» наконец-то отступил, и Кэсси смахнул со лба кровь.

Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир, легендарный президент сирмийской республики, умирал на затоптанном полу.

«Боги Сирмы… вот так оно выглядит, наше поражение»

Где-то в отдалении истерически кричал Сэмирай Олари, он забыл о недавней словесной схватке, забыл обо всём, кроме животного ужаса. Бойцы «Криспина» полегли почти все, трое израненных меркурианцев до сих по держались на ногах. Женщина, которую звали Нина, села на пол и положила голову Ксанте себе на колени.

— Папа, останься, не уходи, — пробормотала на на сирмийском, и Кэсси понял всё.

«Его дочь, та самая, полутерранка». Он замер лишь на миг, высматривая в хаосе разгромленного зала лжеохранника «Криспина», а потом, заметив его, рванулся вперед и почти попал в яркое свечение чужого телепорта, но свет уже угасал и силуэт врага растаял вместе с ним.

— Стой! Будь те проклят………………….!

Тр-Аэн выплюнул само страшное сирмийское проклятье, остановился и огляделся. Чуть в стороне, привалившись к колонне, сидел на полу мертвый Сэмирай Олари. Луч бластера попал сенатору в сердце, но глаза оставались открытыми, а лицо сохраняло странное выражение спеси и ужаса одновременно. В прожженные панорамные окна врывался гул и грохот. На защиту Лиги шли боевые машины.