— Скажи спасибо что хоть так. Повезло тебе. Чуть в сторону — и кость бы вдребезги.

Да, повезло. А вот с лёгким всё было гораздо хуже. При резких движениях грудь до сих пор простреливало. После подъёма на лестницу начиналась одышка. Кашель тоже никуда не делся. Правда он был уже без крови. Каждый день меня гоняли на дыхательную гимнастику. Надувать резиновый шарик, дышать через трубку в банку с водой, делать вдохи по счёту. Было больно и неопрятно, легкие горели огнём. Сначала я бесился. Потом втянулся. Потому что быстро понял — если не заниматься, задыхаться начинаешь даже после пары шагов от кровати до сортира, не говоря уже о том, чтобы вернуться в часть и ходить на выходы в горы.

Палата у нас была большая. Восемь коек. И все — афганцы. Офицеров в нашем отделении не держали. Только солдаты и сержанты. Все тут были уже выздоравливающими.

Так уж вышло, что постоянными обитателями палаты были четверо тяжелораненых сержантов, а остальные койки бывали заняты от силы пару дней, после чего их обитатели менялись. Кого выписывали, кого переводили, а кто и с осложнениями уезжал в операционную, чтобы больше к нам не возвратиться.

Ближе всех ко мне лежал старший сержант Витя Савельев из танкового полка. Огромный, плечистый парень, с обожжённой левой стороной лица и шеей. Командир танка. Его Т-62 под Кандагаром попал в засаду и словил заряд «Шмеля» в моторный отсек. Механик погиб сразу, а Витю вытащили через башенный люк уже горящего.

Спал он плохо. Ночами часто ворочался и матерился сквозь зубы. Днём, зато постоянно травил байки.

— Вот вы, разведка, больные на всю голову, — любил говорить он мне, осторожно закуривая в форточку, когда медсестра не видела. — Вам бы нормально служить, как людям. Нет, вас всё по горам таскает.

О том, что я служил в спецназе я в палате никому не говорил. Меня все считали бойцом из мотострелковой разведроты. Решили они так от того, что меня на всех обходах пожилой полковник, называл не по фамилии, а просто «Разведчиком». Я парней не переубеждал. Зачем? По сути именно разведчиком я и был, только служил в СпН ГРУ. Про свою службу я вообще не распространялся. Нам это столько раз внушали наши особисты, что я даже и под наркозом наверное не проболтался бы. Ведь официально наш отряд спецназа в Асадабаде числился пятым отдельным мотострелковым батальоном.

— А вас никто в танки не загонял, — отвечал я танкисту. — В горах всё от тебя самого зависит, а в вашей железной коробке один водит, другой стреляет, третий командует. Один затупил, и всем троим крышка.