Итак, не присутствовали: мы с мамой, режиссер и его помощник, главный оператор и костюмер. Последнее радует: хотя бы «забытых» булавок в швах одежки можно не ждать. Другие в списке вполне ожидаемы. Остальные работнички с энтузиазмом налегали на даровые алкоголь да закусочки.

— Хорошая работа, агент Чу, — хвалю.

Правда, агента в озвучке приходится менять на «помощника», но ей все равно приятно.

Эта Чу-у-у (я не хочу звать ее чучелом, хоть и созвучно, язык не поворачивается) робко улыбается. И как-то разглаживается вечно напряженный лоб. Взгляд не как всегда — исподлобья, а вполне себе прямой.

Улыбаюсь в ответ. Что-то доброе и успокаивающее шепчет мама. Поглаживает эту брошенку при живых родителях по волосам. Добрая она у меня, всех норовит утешить и прикормить.

И с каждым поглаживанием уходит эта ее внутренняя зажатость. Бедный ребенок всю жизнь держал голову опущенной, боялся поднять к свету. Ее или шпыняли, или не замечали. Лучшая почва для комплексов, расти — не хочу.

Мне охота закрепить Чу в нормальном, не забитом состоянии.

— Гримироваться! — заявляю и тычу палец в сторону двери.

— А не рано? — удивляется мама. — Нас обещали заранее известить.

Кажется, настало время для безотказного малявочного заклинания.

— Хочу.

Против этого у Мэйхуа нет аргументов.

Сегодня гримеры разделились. С утренним выездным составом отправилась одна из них. В любой момент что-то может потребовать исправления. Другая осталась в номере, который приспособили под костюмерную и гримерную, два в одном.

Владельцы отеля не то, что не против, они счастливы предоставить нам все необходимые условия. Лотос снял все здание на неделю, оплатил еду на вынос на все дни.

— Старшая! — с порога временной гримерки выпаливаю я. — Добрый день. Как ваше самочувствие?

Согласно разведданным агента Чу, команда стилистов накушалась вчера в зюзю. Эта вон стоит пошатывается. Как там другая, нормально ей в тряску по горной дороге с похмелья?

— Ай… — начинает и морщится мелкая китаянка с пуховкой. — Я…

Делаю шаг в сторону, пропускаю вперед бригаду скорой помощи: маму и помощницу. С тем же супом и чаем, что оживили нашу бледную моль.

Вообще, я не обязана обращаться к ней, как к старшей. Да, между нами пропасть в возрасте. Но мой статус в съемочной группе — выше. Такой вот казус. Можно просто поздороваться. Или вообще: кивнуть и сесть в кресло. Но мы же помним про кошку и доброе слово?

От угощения эта юница, мучимая бесом похмелья, пытается отбрыкиваться. Но недолго и не слишком убедительно. В итоге суп и чай оживляют еще одну зомби. Этого недостаточно, чтобы перетянуть на свою сторону «воскрешенную». Но для маленькой и невинной просьбы — вполне.