Та ревет пуще прежнего. Так, что аж зубы сводит слушать этот вой.

А еще под шумок сваливает из этого цирка няня Шань. Чтобы вскоре вернуться. Не одной: с директором Лин Цинцин.

— Почему нарушен распорядок дня? — с порога гневно вопрошает госпожа директор. — Что у вас здесь за бардак?

Визит начальства, похоже, накрепко связан тут с втаптыванием подчиненных в грязь. Ну или в вымытый пол.

— За мной! — командует Лин Цинцин. — Шань, останьтесь с детьми. Верните детей к распорядку.

Дун и Лань остается только гнуть шеи в частых кивках, больше похожих на поклоны. Идут за директрисой, как привязанные. И куницу выводят.

Итого: ворона — не верблюд, это доказано. Куний хвост пострадает за дело. И это не моя проблема, я вижу эту девочку вблизи во второй раз в жизни (издалека на зарядке не считается). Но, нюхом чую, на эту малявку всё и свалят.

— Довольна? — спрашиваю у клубнички.

— О чем ты? — уходит в несознанку Сюй Вэйлань.

— Учитель Шань, спасибо вам, — переключаюсь на няню-фанатку.

Добрые дела и искреннюю веру надо поощрять.

Вера в меня… очень необычно звучит. А еще пафосно и с оттенком религиозности. С другой стороны, взять конфуцианство. Это — не религия. Учитель Кун не был ни богом, ни пророком. Он был мыслитель, философ и, я бы добавила, моралист. Его не обожествляют, но изречения и учение о нравственности помнят по сей день.

Ли Мэйли, основатель философской школы «Гармония». Звучит?

Стоит ли говорить, что малышка-куница в наш класс больше не возвращалась? На ее место позже пришла другая девочка, панда. Никаких дополнительных разбирательств не проводилось. Все (почти) сошлись на том, что Вэйлань ошиблась. Спутала девочек, подумаешь, бывает. Никто из моих в эту мутную историю не верил. Видеонаблюдение с того для больше не выходило из строя.

Дни шли, превращаясь в недели. Те складывались в месяцы. Мы продолжали грызть гранит науки. И точили зуб друг на друга: не только Сюй Вэйлань и я, но и наши «фракции».

Класс поделился примерно поровну. Мой стол и стол Джиана (этот парнишка умеет находить подход к людям) против столика леопарда и «половинчатого». Теперь половинчатость его заключалась в том, что полсостава занимали свои места с первого дня, а вторая половина пришла позже. Даже на зарядку мы теперь ходили в два паровозика.

Равные расклады сохранялись и на дополнительных занятиях. Выбор клубничного леопарда совпал с моим: музыка и (обязательные) танцы. После того раза открыто меня не провоцировали и не пытались подставить. Только окатывали негативом (с гуся вода).

С середины октября игры на улице заменили уроками математики. Равнозначно, не правда ли?