— Ва-а, — кроме местного «вау» мне и сказать-то нечего.

— Однако твой друг… Вы ведь друзья? Я заметила твой умный палец, — учитель касается носа пальцем и смотрит с легким укором. — Ченчен не отстает в социализации и в общих знаниях. Результаты его первого теста — хорошие. Возможно, кто-то из его окружения влиял на этого мальчика? Вовлекал в разные занятия, ускоряя общее развитие? Это очень интересно.

Мне ничего не остается, как с отвисшей челюстью глазеть на товарища. Он собирал свой пазл. А у меня в голове со скрипом и скрежетом собирался новый образ соседского пацана. Почему-то он и сам стал казаться собранной из множества деталек пупсом-пазлом. Это, видимо, отголоски моего кукольного актерства.

Бегемотик просто перевернул мое о нем представление с ног на голову. А что до влияния… Кто бы это мог быть, а? Хвалить себя за «шефство» над одаренным малышом буду потом.

Нынче на повестке дня другой вопрос: какая тут все-таки система выбывания? Если в «аут» отправляется тот, кто показал себя слабее, тогда у нас — сюрприз-сюрприз! — неожиданный поворот. Под одной пернатой закачался детский пластиковый стульчик…

— Это мой коллекционный набор, — перед Бо Ченченом водружают для сборки шкатулку из красного дерева. — Сможешь собрать пирамидку? Давай, я покажу, как выглядит пирамида на схеме.

Учитель так ласково говорит, будто он ее родная кровинушка. В этом есть здравое соображение: выпестовать гения в узкой области для Саншайн — престижно. Так, чтобы с младых ногтей. Да еще на какие-нибудь конкурсы для малявок (не может быть, чтоб таковые не проводились) его можно будет смело засылать. Одна сплошная выгода.

Набор из прозрачных магнитных элементов тут же идет в сборку.

— Превосходно, — умиляется воспитательница. — Теперь ты. Мэйли, я сказала много сложных слов сегодня. Скажи, ты всё поняла?

Конечно, хочется кивнуть и согласиться. Но правда такова, что кое-что мне пришлось додумывать. Учить мне еще язык аборигенов и учить. А я не люблю врать. Поэтому качаю головой.

— Я поняла, — похоже, теряет ко мне интерес китаянка. — Пока есть время… Есть ли что-то такое, что ты хотела бы мне показать?

Это даже звучит, как широкий жест из вежливости. Учитель нашла свой не ограненный алмаз, и я теряюсь на фоне открывшихся перспектив.

Можно было бы впечатлить даму каллиграфией, но я не вижу здесь кистей. Только карандашики. Значит… Время пришло. С мамой позже объяснюсь. Что-нибудь придумаю, я же умная. Вдох-выдох. Меня уже готовы списать. Другого шанса у меня не будет. Как и более уместного (для меня, любимой) момента для воспроизведения: