Тру два раза. Три. Четыре. Бе Ченчен перехватывает все мои «почесы» и переводит их в цифры. Оцифровывает, ага.

— Хватит, — поворачивается ко мне учитель (мама мне сказала обращаться к тетеньке «лаоши», учитель, это вежливо звучит). — Опусти руку.

«Спалили», — принимаю вид «сама невинность», шаркаю носочком по паркету.

— Посчитай теперь ты, — велит женщина. — Но в обратном порядке.

«А точку отсчета задать?» — смотрю с укоризной на взрослую. — «Мне от квадриллиона вниз по убывающей гнать?»

Была бы в паре со мной маленькая госпожа Сюй, я бы, может, и выпендрилась. Благодаря маме, я знаю порядок формирования чисел до сотен. Дальше моя китаяночка посчитала преждевременным обучать дочь.

Тетушке хватит обратного отсчета с места, где она остановила моего приятеля.

— Хорошее произношение, — хвалит меня воспитатель. — Можешь назвать свое полное имя?

«Нам обещали сложные тесты», — чуть опускаю голову на бок и исполняю требуемое.

Еще бы у меня было плохое произношение! С такой-то отменной наставницей, как моя мамочка.

Просят имя и у бегемота.

— Неплохо. А кто-то из вас может прочитаться стишок? Любой.

«Я помню чудное мгновенье…» — не срывается с моих губ.

К счастью, я запомнила, как на праздник середины осени родители декламировали на два голоса строки про свет луны, связывающий разделенных возлюбленных.

Приятель тараторит что-то для меня новенькое, про грушу и грязь. Груша на дереве, грязь на земле. Ветер сдувает грушу, груша катается в грязи, грязь липнет к груше. Ченчен еще и жестикуляцией сопровождает свою декламацию. Финальный жест, где он с двух сторон «обнимает» воздух, забавный.

— Ладно.

На стол каждого из нас водружается по ящику. В дне вырезаны отверстия в виде геометрических фигур. Некоторые повторяются по форме выреза, но дно выемок окрашено в разные цвета.

К ящику прилагается коробка с кучей разноцветных фигурок. Их, очевидно, следует распределить по соответствующим ячейкам. Снова легкое. Я, чтоб вы понимали, не за себя переживаю. Бегемот отлично справлялся с формочками в песочнице. Должен и тут разобраться.

— Хорошо! — вскорости вспыхивает огонек интереса в глазах учителя.

Мы оба собрали все фигурки. Как надо. Причем я не поддавалась, веря в строительный опыт Бо Ченчена.

— Порисуем? — бодро предлагает китаянка. — К этим фигуркам дорисуйте то, что сами захотите.

И выдает нам листы. На них разные загогулины, линии и снова — тут явно это любят — фигурки. Превращаю четыре из двенадцати листов в птичек. Остальное — в любой бред, лишь бы подетальнее и с задействованием как внутренней части заданной области, так и внешней.