Сергей посмотрел на нее. Он хотел ответить, но Василий поднял голову, его голос был тонким, неуверенным, как будто он боялся спугнуть отца.
— Папа, — сказал он, теребя лист, — ты же делаешь танки? Я нарисовал один, смотри. — Он показал рисунок, и быстро опустил глаза. — Но… ты всегда быстро уходишь. Как будто ты не мой папа. Ты… ты будешь с нами? Или опять уйдешь?
Сергей замер, слова сына были как удар в грудь. Он увидел в его глазах не просто страх, а тоску, как будто Василий боялся, что отец становится чужим. Он присел рядом с Василием, его рука легла на плечо сына, но тот чуть отстранился, как будто не доверял.
— Вася, — сказал Сергей, его голос дрогнул, —я твой папа, а не только вождь. Я хочу быть с тобой, с мамой, со Светланой. Мы с тобой поиграем вместе. Хочешь?
Василий кивнул, но его глаза остались настороженными, как будто он ждал доказательств. Он тихо сказал:
— Хочу. Но… ты не уйдешь? Я слышал, как мама говорила с тетей, что ты всегда занят. Я хочу, чтобы ты был дома.
Сергей почувствовал, как сердце разрывается. Он посмотрел на Надежду, ее лицо было бледным, глаза блестели от сдержанных слез.
Сергей встал, его рука сжала край стола.
— Надя, — сказал он. — Я виноват. Я мало уделяю время семье, но в стране коллективизация и я не могу оставить все на самотек, я должен смотреть и следить, чтобы она проходила как надо. Но я найду время и на вас, обещаю.
Надежда посмотрела на него, в ее взгляде была тень сомнения.
— Докажи, Иосиф, — сказала она тихо. — Не словами. Поступками.
Москва, октябрь 1928 года
Осень 1928 года окутала Москву холодным ветром, срывающим листья с деревьев и гонящим их по булыжным мостовым. Сергей, после объявления плана первой пятилетки, не имел ни минуты покоя. Читая про это время в книгах, он даже не представлял какой груз ответственности и какой объем работы лежал на руководстве страны. Он, в своем времени, сам работал очень много, задерживаться на работе было для него привычным делом. Но сейчас, на месте Сталина, он видел, что все его переработки, были отдыхом по сравнению с тем, что на него навалилось. Даже будучи главным человеком в стране, имея секретарей и помощников, количество работы было запредельным для человека. К тому же, Сергей решил лично проверить как проходит превращение страны в будущего промышленного гиганта и ездить по различным объектам, что видеть все своими глазами, а не только читать цифры из отчетов.
Сергей прибыл на строительство Днепрогэса, где широкая река, Днепр, сияла своим величием, а лязг машин и крики рабочих сливались в оглушительную симфонию индустриализации. Масштаб проекта поражал: гигантские краны, как стальные великаны, поднимали бетонные блоки, их тени падали на мутную воду; тысячи рабочих копошились в грязи, их рубахи пропитались потом и пылью; леса из дерева и металла тянулись к небу. Днепрогэс обещал свет и энергию, но Сергей видел цену: изможденные рабочие, их руки в кровавых мозолях, глаза, полные усталости и отчаяния.