В кремлёвском кабинете Сергей сидел за столом, перед ним лежали отчёты о триумфе пятилетки. Когда, четыре года назад он брался за первый пятилетний план, он, даже не представлял, как тяжело ему будет. Ему казалось, что за это время он постарел лет на пятнадцать. А ведь это было еще далеко не самое сложное, что ждало его впереди. Но все же. Он гордился собой. Он смог взяться за тяжелый проект в стране, которая сильно отставала от западных держав и сделать невероятный рывок к прогрессу. Индустриализация была его гордостью. Но помимо побед, было много проблем. Голод, нехватка валюты, да еще и кризис в семье.
Он не мог смириться с тем, что люди голодали и были жертвы. Его план на агитацию провалился почти везде. Ему докладывали, что на местах есть перегибы, но ведь они были потому, потому что боялись его, Сергея, а точнее Сталина, которым сейчас он был. Боялись не собрать нужное количество зерна и изымали насильно. А ему рапортовали, что крестьяне слушают агитаторов и сами отдают зерно, скот и идут в колхозы добровольно. Но ему докладывали и о бунтах. Коллективизация стала его незаживающей раной.
Отношения в семье его тоже не могли радовать. Раньше, читая книги, он считал, что Сталин никого не любил и был груб с семьей, но сейчас он видел, что у каждой медали есть две стороны. Он не мог решить все задачи на работе, просто не успевал, хоть и работал по шестнадцать часов в сутки. А еще семья. Где найти на нее время? А Надежда то уезжала с детьми к родителям, то возвращалась назад, видимо, хватаясь за последнюю возможность спасти семью. Его мысли прервались, когда в дверь постучались.
— Кто это? подумал он, а потом вспомнил, что вызывал с докладом Ягоду. Генрих Ягода, в исторической литературе, представлялся ему не тем персонажем, с кем бы ему хотелось иметь дело. Но сейчас, в роли Сталина, ему нравилась его исполнительность и то, что Ягода показывает неплохие результаты в том, что он ему поручает. Конечно, он до конца не доверял ему, но пока решил держать его на должности. Ежедневные доклады Ягоды стали для него почти ритуалом. В стране было столько желающих навредить его деятельности: это и бывшая партийная оппозиция, и их сторонники. Это люди, пострадавшие в коллективизацию и сейчас готовые мстить. Были и просто те, кто верил лживым листовках или те, кого покупали иностранные агенты. Расслабляться было нельзя.
Тем временем, Генрих Ягода вошёл в кабинет, его лицо было бледным, а глаза избегали взгляда Сергея. Сергей знал, что Ягода наводил страх на многих людей. Но его, вождя, он побаивался. Или очень хорошо играл свою роль, показывая, что боится.