Ну мало ли — по щеке, только вот неожиданно для меня самой на ладони возникло пламя, и этим самым пламенем прилетело Гавриле в ухоженную бороду.
— Дура! Ведьма! — заверещал он во весь голос, схватил ковшик с водой и плеснул себе в рожу.
Кожу, кажется, я ему не обожгла, а вот борода-то опалённая.
— Эй ты, много воли взяла, да? — Пахом двинулся в мою сторону, и такая злость полыхала в его глазах, что…
Я шевельнула руками — если не защититься, куда мне против такого молодца, то хотя бы показать намерения — но неведомая сила возникла где-то внутри меня, и повела, и того Пахома отнесло к противоположной стене, и хорошенько о ту стену приложило.
— Вот ведьма, — кажется, Пахом даже восхитился. — Она откуда у нас такая взялась?
— Да хрен знает, говорят — Гришка привёз, — Гаврила тяжело смотрел на меня.
— Всё понятно? Кто девочку тронет — будет иметь дело со мной.
— Ещё б в моём доме мне не указывали, — Гаврила смотрел тяжело и хмуро.
— Будешь дурить по пьяни — буду указывать, — я тоже умела смотреть недобро и хмуро. — Спать проваливайте. Услышу ещё — приду и добавлю.
Откат от происшедшего настиг меня уже на моей лежанке за печкой.
Ноги затряслись мелко-мелко, как от сильной слабости. Голова кружилась. Эйфория от победы над двумя мужиками сильнее и крупнее меня выветривалась. И что теперь?
Так, кажется, я нажила себе врагов, двоих. Которые и без меня скандальные и проблемные. Надо оно мне было?
Уснуть не получалось долго, и пришедшая мысль не радовала нисколько: это ж так будет через день да каждый день. Пьяные сынки Пелагеи, кто в доме хозяин, и вот это всё. А мне оно надо? И куда деваться?
Хотя, конечно, нужно сказать честно — Женя, у тебя есть, куда деваться. Просто ты сама уже сколько времени тут пролёживаешь бока и палец о палец не ударила для того, чтобы сделать свою жизнь лучше. И жизнь тех, кто рядом с тобой.
Так может быть, уже пора? Вдруг ты ещё не опоздала и не всё на свете проворонила?
Утро вечера мудренее. Там решим.
На следующий после стычки на кухне день я снова проснулась не рано, уже совсем засветло. Вообще, я всю жизнь «сова» — мне проще засидеться до поздней ночи, чем подняться с рассветом. Вот и сейчас я поднялась, попробовала ноги — после странного ночного эпизода с победой над сынками Пелагеи они были слабы, как у больной, но сейчас вроде держат, и хорошо.
Что это было? Не с ними, а со мной? С ними-то всё понятно, свинья — она и есть свинья, как бы тебя не звали. Это они что, в покойного папеньку такие вот? Бедняга Пелагея, только посочувствовать. А вот что это такое вдруг из меня полезло, следовало понять.