Я представила, что бью, прямо по стене. Замахнулась… ничего не произошло. Принялась махать руками — никакого толка. Вспомнила вчерашнюю мерзкую ситуацию, зажмурилась, вообразила рожу Гаврилы… ладонь потеплела.

Открыла глаза — снова моя обычная рука, ничего особенного. Ладно, разберусь. Может быть. Вообще знахарка Евдокия говорила, что я вроде должна что-то там видеть. Её спросить? Ладно, увижу — спрошу. В деревне она бывала частенько, так что — свидимся ещё. А пока — одеться и пойти наружу.

В этом доме невозможно скрыть ничего, и значит, наши полуночные разборки слышали примерно все — мужики орали и ругались на полную катушку. Поэтому… нужно действовать. Пока ещё не зима.

В доме стояла тишина, голоса доносились со двора. На кухне не возился никто — завтрак уже был, обед ещё впереди. Во дворе разговаривали Пелагея и Марьюшка, обе мгновенно замолчали и повернулись ко мне.

— Госпожа, вы в порядке? — засуетилась Марья.

— Поднялась, болезная, — вздохнула хозяйка.

— В порядке. Идите сюда обе, что ли. Будем разговаривать.

Переглянулись, но пошли. На кухне Пелагея велела Марье сесть и не мельтешить, а сама взялась греть кашу.

— Мы тут немного поцапались с твоими парнями, — я всегда считала, что нечего ходить вокруг да около, нужно сразу идти вперёд.

— Невелика заслуга, с ними кто только не поцапался. Пользы бы от них не было — так и вовсе давно бы уже прогнали, на меня не посмотрели, — пожала Пелагея плечами.

— Всё равно, я понимаю, что жить в таком постоянно — не дело. И вообще, сидеть за чужой печкой — не дело. Лучше за какой-никакой, но своей.

— Так-то оно так, — согласилась Пелагея, — но ты ж видела то, своё. Холодное и неустроенное.

— Будем устраивать. Нужно было начать пораньше, конечно, пока ещё лето было, но тут уж как вышло. Всё равно сделать можно только то, что по силам, а мне ничего не было по силам.

— А сейчас, что ли, по силам, хочешь сказать? — мне показалось, или она усмехается?

— Не попробую — не узнаю, — вздохнула я. — надо пробовать. В конце концов, пока ты меня не прогнала, и если мне не удастся победить тамошний хаос и разруху, я всегда успею вернуться.

— Если Гаврила никого не приведёт за ту печь, — Пелагея глядела с интересом.

— Приведёт — значит, так тому и быть.

Вообще он, наверное, владелец дома, его и порядки.

— Сейчас пойдёшь? — Пелагея наливала в чашку чай.

— Сейчас.

Чай — это чудесно, просто чудесно. Ещё бы кофе, но это, наверное, из разряда несбыточного.

— Возьми тех троих, кого Гаврила привёз. У меня тут и без них дело налажено, а тебе понадобятся. Завалы разобрать, воды натаскать.