- Мне ничего не нужно. Я просто... просто хочу забыть всё это, как страшный, ночной кошмар. - Она замолчала на несколько секунд.

- Ты не одна, Дарина. Мы можем поговорить? На нейтральной территории, где ты почувствуешь себя в безопасности. Давай встретимся. Поговорим по душам.

Это важно. Ты важна. - Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри вдруг щелкнула и разжалась невидимая пружина, из-за которой с каждым днём становилось всё труднее дышать. Мать Марка... она единственная, кто хочет остаться в моей жизни.

Это не что-то, что я могла бы воспринять спокойно. Но в то же время мне было важно ее услышать.

После этой беседы я всё ещё не знала, что мне делать. Но я не могла отмахнуться от её предложения. В тот момент я почувствовала, что она не просто стремится помочь мне. В её голосе была искренняя забота, даже несмотря на всё, что произошло.

А вот отец... он больше не хотел знать меня.

Он просто отстранился.

Тот разговор, который состоялся между нами примерно неделю назад, стал последним.

Мои слова были холодными и пустыми. Он не был готов понять меня. Не был готов идти навстречу, помогать мне как дочери.

Он лишь настаивал на своём.

- Если ты не выполнишь свои обязательства передо мной, перед компанией, в конце концов, перед своим мужем, то ты не будешь частью этой семьи, - его слова звучали как приговор. И это было тяжело, потому что я уже и так потеряла многое. - Ты самозабвенно играешь в свои игры, но знай одно, Дарина. Я не позволю тебе разрушить то, что мы выстраивали годами, десятилетиями.

Его слова были, как выстрелы, прямо в моё, и без того раненное сердце, но я не могла позволить себе упасть, не могла позволить стать той, кем он меня назвал. Моя гордость была сильнее боли.

И вот, когда я думала, что уже ничего не осталось, мне в голову пришла мысль: сделать шаг к себе. Сделать шаг к жизни, которую я хочу видеть. Как бы тяжело мне это ни было.

Я обдумала встречу с Еленой Константиновной. Не знаю почему, но я согласилась. Это казалось мне правильным, может быть даже единственным верным решением в этом моменте.

И хотя не было полной уверенности, я решила, что мне нужно туда идти.

…

Парк был залит солнцем. Люди гуляли, смеялись, жили.

Мне казалось почти невозможным, что где-то рядом продолжается обычная жизнь.

Она сидела на скамейке у воды. В светлом брючном костюме, со стаканом кофе в руках. Увидев меня, сразу поднялась.

В её взгляде не было жалости.

И за это я была ей благодарна.

Когда я встретилась с глазами Елены Константиновны, я не знала, что меня ждёт. Но я почувствовала, что она - единственная, кто ещё может понять меня. Она не была как отец. Она не была как Марк. Она не держала меня на расстоянии, не обвиняла. В её голосе я почувствовала волнение. Поняла, что ей важно было встретиться. Я не искала в её словах утешения. Мне не было нужно, чтобы кто-то меня жалел. Я не была слабой. Я не могла позволить себе быть слабой. Но было что-то в её голосе, что говорило мне: «Я с тобой». И этого было достаточно.