А вот наполнение «уровня» меня не сильно удивило. Большинство местных «зомбей» были сделаны из вполне мирных жителей, таких в «Забытой крепости» я окрестил обслугой. Опасность они представляли весьма и весьма относительную и чаще всего даже оружия не имели. Воли же, то есть основного ресурса игры, они приносили мизер, награда в большинстве случаев измерялась двузначными числами и редко подходила к сотне. Здесь же вообще после пары разбитых черепушек, как я заметил, награда и вовсе отсутствовала, что логично для вторженца, коим я и являюсь. У меня было время проанализировать этот момент из моего прошлого опыта. Сейчас данный факт только нашёл своё подтверждение.
Изредка улочку преграждал заслон из пары стражников с копьями. Эти ребята были уже серьёзнее, но не страшнее обычных пехотинцев. Ну и разок мне попался всамделишный самурай. Ага. В таком… традиционном самурайском доспехе с уродливой маской и с катаной. Я ещё подумал: «Вот об него сейчас и расшибусь!» Но нет! На деле он оказался чуть шустрее уже привычных мне «шустриков» в броне, а свою катану о мой уполовиненный щит этот чудик и вовсе умудрился разбить, лишив себя вообще какого-либо преимущества.
Я не хочу сказать, что мне было скучно лазить по древнему китайскому городу-храму. С археологической точки зрения бродить тут было очень даже интересно, вот только я не археолог, я крошу черепа нежитей и получаю за это «ничего». Притом делаю это монотонно и рутинно, а значит, у меня есть время подумать. И думы эти не радостные.
Не могу точно вспомнить в каком фильме я это видел. Толи «Три мушкетёра», то ли «Собака на сене», помню только, что кино было советское. Да и фильм сам мне не особо нравился, но был там такой момент. Главному герою его девушка, объект любовного интереса, которая выше него по социальному положению поручает не много не мало убить человека. Благо с этим в те времена было вообще всё просто. Приходишь к калитке, говоришь всё, что думаешь о его родственниках до третьего колена, ловишь вызов на дуэль и перед законом ты чист. Ну так вот, просит она его томным голосом обещая райские кущи, глаза наивного вьюноши прикованы к её богатому на наполнение и весьма нескромному декольте, а ресницы,благородной дамы обдувают горячую голову ровно с такой интенсивностью, чтобы мозг не вскипел от перевозбуждения, но и не охладился до осознания того, что его тупо используют, как одноразовую торпеду. Потом, конечно, его друг-трубадур (скоморох/менестрель/шут гороховый, не помню уже!), конечно, сеет в сердце паренька зерно сомнения, и он такой: Да! Вот сейчас пойду и убью! Убью его, гада, посмевшего… Вот возьму шпагу и…