— Спите, мужики? — маялся рыжий толстяк, не в силах уснуть.

Он взглянул на спавшего кузнеца, который закинув ногу в сапоге на мальца Рико, храпел, как конь, на всю палатку. Везет же ему. Ни забот, ни хлопот.

— Не могу заснуть, — тихо сказал юный Рико. — Сердце волнуется. Придем мы с войны? Меня Мэри ждет. Обещала.

— Ох, Рико, так ты молодой сердцеед? А по тебе и не скажешь! — хмыкнул Рудольф.

— Отчего же не скажешь? — прищурил тот взгляд и чуть надул в обиде губы.

— Не обижайся, но рожей ты не вышел, — улыбнулся толстяк.

— Уж получше твоей моя рожа, да, Грих?

Тощий Григорий не ответил. С закрытыми глазами лежал на спине, всем видом показывая, что спит.

— А ты чё скажешь, Аполлон? — не унимался Рико.

Демон лежал с краю, чувствуя, как через тент палатки веет легким холодком, но внутри так надышали, что всё равно было тепло. Однако юноша не снимал своей маски. Он и ужинал, опустив голову в капюшоне так, что разобрать его лица было невозможно.

Повернувшись спиной к тенту, он тихо сказал:

— Спите уже. А если не хотите, то мне не мешайте.

— Тц. Вот же, пацан, и чего ты такой грубиян? — проворчал рыжий гончар. — Еще и такой спокойный. Ладно этот, — указал он на кузнеца. — Хряпнул малёха, так ты же ни капли в рот. Не беспокоишься, что ли, о войне?

— Беспокоюсь, — ответил Аполлон. — Поэтому и хочу выспаться.

— Хм. Понятно, может, ты и прав, поспать надо. Ладно, Рико, давай тоже на боковую, — произнес толстяк и прикрыл глаза.

— Ага, доброй ночи, — ответил лопоухий малец.

Они вроде как улеглись и задремали.

Прошло с полчаса, когда Аполлон расслышал тихое шебуршание. Едва уловимое для слуха простого человека, но такое громкое для демона. Кто-то из соседей по палатке поднялся с настила из соломы и, встав на четвереньки, перелез через гончара. После на несколько секунд замер. Посмотрел на спящих. Убедившись в том, что никто не проснулся, потянулся к мечу, лежавшему рядом с Аполлоном, и аккуратно поднял его с подстилки.

«Интересно, — подумал юный демон, воочию глядя, как лопоухий Рико взял его меч. — Я думал, это будет доходяга Гришка…»

Конопатый мальчуган, жадно прижав к груди ножны, воровато огляделся, кузнец храпел да так громко, что шебуршание не было услышано. Гончар скрипел зубами, что-то бормотал во сне. Григорий спал, как убитый, не чувствуя ног. Рико взглянул на юного демона и, увидев его прикрытые глаза, ухмыльнулся.

«Чёртов придурок. С таким мечом можно было откупиться, а он… деревенщина…» — лопоухий, тихо хмыкнув, сунулся на выход из палатки. Осторожно отодвинул входные шторы и высунул наружу голову: на небе темень, вокруг белоснежное поле с сотнями черных домиков-палаток.