— Тогда наказать и Тристу придётся, а вместе с ней и весь гарнизон. Самую скверную брань я почерпнула от них, — вступилась за няньку Линетта.
Поиграв желваками, Лорд Броган смолчал. Известно, язык воинов до неприличия красочен, но это не повод для наказания, коль скоро одна юная леди сумасбродно решила водить с ними дружбу. Порядок во владениях феодала, да и сама его жизнь напрямую зависит от щедрости, уважения и почёта, с которыми тот относится к воинам. Конечно, Линетта знала об этом, и умело использовала.
— Ты меня слышала. Я запрещаю тебе оскорблять моих приближенных, — непреклонно потребовал он.
— Прости, — смягчилась Линетта. — Ты знаешь, как я волнуюсь об Ангусе. Ходят разные слухи. Люди шепчутся в страхе, что келпи его, мол, забрал. Теперь в лес боятся ходить даже воины. Отец, вышли хоть малый отряд.
— Предлагаешь искать его до Самайна?[2] Линетта, у нас нет на то ни ресурса, ни времени.
— Если Ангус действительно мёртв, мы выясним, кто это сделал, и с подобающими воину почестями проведём похоронный обряд. Так мы и люд успокоим, привыкший во всём винить нечисть, и воинов. Что будут думать они? Как отправятся в бой, если даже тело их командира не стали искать? Немного же чести ждёт их самих после смерти.
Повисло задумчивое молчание.
— Отец, Ангус ведь лучший воин манора.[3] Я знаю, он жив, и приведёт наше войско к победе. Так было всегда и так будет впредь. Не стоит так просто сдаваться.
— Командование войском временно отдано Тристе, — сухо бросил лорд Броган. — Твоя подруга – опытный воин, и в паре с Десмондом они вытеснят врага с наших земель.
Линетта до скрипа стиснула зубы.
— Но они оба преданы Ангусу. Считаешь, с таким отношением к их командиру, дух воинов останется крепок в грядущем бою?
Лорд потёр переносицу – жест сомнения, который Линетта моментально считала.
Словно лиса, приметившая отбившегося от выводка утёнка, она медленно подошла к отцу и, обняв его крепкий торс, прижалась к груди. Лорд усмехнулся и мягко похлопал дочь по спине. Лучи солнца подсвечивали клубящиеся у гобеленов облачка пыли и нежно ласкали пшеничные волосы девушки, на свету отливавшие золотом.
Лорд поднял глаза, столкнувшись со взглядом покойной супруги, с портрета взирающей на него. Мать и дочь стали так сильно похожи: те же волосы, то же лицо. Только глаза леди Маэтты были медового цвета, дочь же свои взяла от отца: тёмно-синие, словно вечернее небо.
Когда писали портрет, Маэтте едва исполнилось двадцать, однако в то время она уже год как была леди Броган. Линетта в свои восемнадцать ещё даже не стала женой, а жениха потеряла. Какой страшный удар для юного сердца. Весь её гнев и попытки держаться за крохотный лучик надежды оправданы. Лорд понимал, каково сейчас дочери. Он и сам, спустя столько лет, не отошёл от потери супруги.