— Напрасно стараешься. Для подношения богам алтарь нужен, но и он тут едва ли поможет. Место неподходящее.
От хрипловатого голоса по спине пробежали мурашки. Линетта вскочила. Так и не брошенный в воду кувшин выпал из рук и, описав дугу по траве, уткнулся в носок её туфли.
В дюжине шагов, скрестив на груди руки и привалившись спиной к стволу дуба, стоял юноша немногим старше самой Линетты. Среднего роста, поджарый, с бледной землистой кожей.
Подавив испуг от внезапности, дочь лорда надменно вскинула подбородок.
— Всезнайство карается опытом. Так мне отец говорил. И твой жалкий вид тому явное подтверждение, — с усмешкой заметила она, брезгливо взирая на тину, застрявшую на одежде и в тёмных всклокоченных волосах незнакомца. — Попробуй не лезть в чужие дела, тогда, быть может, и неприятностей поубавится.
Юноша не ответил, только хмыкнул, продолжив бесстрастно смотреть на Линетту. Видя, что уходить он не собирается, дочь лорда решила развеять его спесивые убеждения.
— Подношения эти не для богов. Доволен? Проваливай. Мне нужно закончить.
На бледном лице показался намёк на улыбку.
— Для кого же тогда? Неужто для келпи? — с очевидной Линетте издёвкой спросил незнакомец.
— А хоть бы и так? Тебе что за дело? — с вызовом спросила она.
Юноша дёрнул плечами.
— Какой келпи прок от этих безделиц?
— Безделиц? — возмутилась Линетта. — Все эти вещи достойны богов, а подлого озёрного духа уж подавно. Жаль, тебе, оборванцу, того не понять.
Она потянулась за лежащим у ног кувшином, не желая более тратить своё драгоценное время.
— Дураков сюда приходило немало, но самодовольством и наглостью ты переплюнула всех. — Вновь послышалось из-за спины. — Вот явится келпи, тогда и узнаем, что ему больше по вкусу: бесполезные подношения или нежное мясо с юных костей? У воды-то стоять не боишься?
Угроза подействовала мгновенно. Линетта, словно ошпаренная, отскочила подальше от озера, в очередной раз выронив тару с вином. Услышав тихий, похожий на шелест смешок, она повернулась туда, где стоял незнакомец. При виде гаденькой полуулыбки, расплывшейся по физиономии юноши, Линетте вспомнилась трупная лилия, давно привезённая в замок одним из купцов. Уродливее цветка она в жизни не видела и была даже рада, когда тот издох в преддверии первой зимы.
Пустобрёх! Косомордый, общипанный дятел! Да как он посмел так жестоко глумиться над ней?!
— Что ты себе позволяешь?! Перед тобою не кто-нибудь, а дочь лорда! Этот лес – часть наших владений. Как ты посмел, на моей же земле…
— И что с того? — перебил её юноша, подняв глаза к густой кроне. — Лорды сменяются чаще, чем дуб обновляет листву. Лес был до вас и останется после. Какое дело тому, кто практически вечен, до тщеславия мухи, чья жизнь пролетает как миг?