Скорость, с какой все это происходило, заставляла порой думать, что технологический поезд вырвался из-под контроля и человечество несется к неизбежной катастрофе. Будет справедливо спросить, какое из достижений 1952 года потенциально было самым дестабилизирующим. Увеличение количества ядерного оружия? Рост количества стран, получивших атомную бомбу? Изобретение водородной бомбы и колоссальный рост разрушительной способности нового оружия? Или начало революции, которую сегодня мы называем тактическими ядерными вооружениями?[290]
В конце 1950‑х годов также произошло множество перемен. Трумэна сменил президент-республиканец (и бывший генерал) Дуайт Дэвид Эйзенхауэр. Сталин умер, и его место занял Никита Хрущев. В Америке началась истерия, связанная с «красной угрозой» — антикоммунизм достиг невиданного уровня паранойи[291] . Все это никак не облегчило взаимодействие между ядерными противниками. Технологии продолжали развиваться. Ключевым средством доставки ядерных зарядов стали ракеты, и это в очередной раз изменило концепцию ядерной войны. С появлением ракет появилась идея «нажатия на кнопку» и автоматического начала атомной войны[292] .
Снова активизировалось движение за уничтожение ядерного оружия. Звучали призывы к изменению привычных шаблонов поведения и «обретению величия»[293] .
Но и интеллектуальный контрапункт призывов к беспрецедентным переменам в человеческом поведении также достиг пика в 1950‑е годы. Те, кто не верил в способность человечества измениться в необходимой степени, заявляли, что разумнее будет искать способы управлять опасностью. Нужна стратегия эффективного укрощения ядерного тигра. Сторонники такой точки зрения сформировали альтернативную интеллектуальную школу в противовес нереалистической позиции «поэтов», подобных Оппенгеймеру. Со временем многие из них сделали карьеру в оборонных аналитических центрах, анализирующих все аспекты ядерной войны. Идея привлечения самых разумных людей к поиску возможных решений серьезных проблем или хотя бы долгосрочных механизмов сдерживания казалась весьма полезной[294] .
В лучшем случае некоторые из тех, кого со временем стали называть «оборонными интеллектуалами», были гениями. Среди них был и Джон фон Нейман, которого называли одним из самых умных людей ХХ века[295] . Список его достижений поражает воображение. Он сыграл важнейшую роль в развитии вычислительной техники и физики, был внештатным консультантом Манхэттенского проекта[296] . С раннего детства было ясно, что он — выдающийся человек.
Уильям Паундстоун описывает фон Неймана в книге «Дилемма заключенного» так: «С детства фон Нейман обладал фотографической памятью. В возрасте шести лет он мог болтать с отцом на древнегреческом. Родители фон Неймана иногда развлекали гостей, демонстрируя, как Джонни запоминает телефонную книгу. Гость случайным образом выбирал страницу и колонку. Джонни несколько раз просматривал колонку, возвращал книгу гостю и отвечал на любые вопросы (кому принадлежит такой-то и такой-то номер?) или просто повторял имена, адреса и телефоны в точном порядке».