Конечно, в то время этот вопрос был чисто теоретическим, поскольку никакой информации о сокращении военных расходов не было. Президент Трумэн знал только одно: после окончания войны Соединенные Штаты не могут более финансировать армию на прежнем астрономическом уровне. Ему пришлось сократить расходы на 70 процентов, но при этом нужно было сохранить способность сражаться в третьей мировой войне, если возникнет такая необходимость (а многие считали, что она обязательно возникнет).

Принятие военной стратегии, в результате которой американской армии пришлось бы убить десятки, если не сотни миллионов гражданских лиц, многим не нравилось. И среди них были те, кому пришлось бы брать это убийство на себя — то есть военные.

В октябре 1949 года на слушаниях в Конгрессе доклада об атомном блице произошел так называемый бунт адмиралов. Военные высказали свое отношение к тому, что им придется выполнять всю грязную работу. Как пишет Эрик Шлоссер в книге «Командование и управление» (Command and Control, 2009): «Высокопоставленные адмиралы один за другим осуждали стратегию атомного блица, говоря, что бомбардировка советских городов не только бесполезна, но и аморальна». Адмирал Уильям «Бык» Халси, командовавший во время войны войсками в Южной части Тихого океана, человек, чьи соединения доставили самолеты подполковника Джеймса Дулиттла к берегам Японии для бомбардировок Токио в 1942 году, заявил: «Я не поддерживаю массовое убийство гражданских лиц». Адмирал Артур Рэдфорд, командовавший северной авианосной группой и заместитель командующего морскими операциями во время войны, сказал так: «Война на уничтожение может стать пирровой военной победой, бессмысленной в политическом и экономическом отношении». Вице-адмирал Ральф Офсти, который после войны побывал в сожженных японских городах, назвал атомный блиц «бессмысленным массовым убийством мужчин, женщин и детей». Эта идея, по его словам, была «безжалостной и варварской, полностью противоречащей американским ценностям».

Трудно сказать, в какой степени возражения флота основывались на морали. Возможно, адмиралы просто отстаивали собственные интересы в преддверии неизбежных урезаний бюджета. (Кстати, когда подводные лодки смогли нести ядерное оружие, возражения адмиралов поутихли.)

Выступления адмиралов поставили ключевой моральный вопрос, с которым мир борется и спустя несколько десятилетий: есть ли этичный способ ведения ядерной войны? Можно ли бомбить города и убивать гражданских лиц, сохраняя при этом американские ценности и ценности западного мира, которые обеспечивают моральное превосходство Запада перед «безбожными коммунистами»? По меркам того времени, Сталин был таким же злом, как и Гитлер. Он был безжалостен, и «красные» постепенно захватывали мир. Но если убить десятки миллионов гражданских лиц, чтобы предотвратить возможные преступления тоталитарной супердержавы, то не станет ли подобный поступок сам по себе проявлением зла?[259] Этическая дилемма осложнялась еще и тем, что стороне, которая претендовала на моральное превосходство, предстояло нанести смертельный ударпервой [260] .