Но люди со страхом осознавали потенциальную роль авиации в будущих войнах. Страх этот нашел отражение в научной фантастике того времени. В романе Жюля Верна «Робур-Завоеватель» описывается огромный воздушный корабль, оснащенный пушкой, способной расстреливать все на земле. Герберт Уэллс в романе «Война в воздухе» описывал флот германских цеппелинов, летящих через Атлантику бомбить Нью-Йорк.
В 1899 году Николай II, последний русский царь, созвал совещание, которое получило название Гаагской конференции. Это была первая конференция, созванная с целью выработки международных законов, связанных с вооружениями. Представители более чем двадцати стран обсуждали вопрос использования самолетов. Россия предложила ввести запрет на воздушные бомбардировки. Американский делегат предложил ограничить действие запрета пятью годами, потому что за это время наука сделает значительный шаг вперед, что позволит повысить точность бомбардировки. Этот шаг он считал гуманным, поскольку такие бомбардировки могут сократить продолжительность войн. Идея о том, что авиация сокращает войны, стала одним из ключевых аргументов ее сторонников. Но в то же время это была удобная лазейка, позволявшая оправдывать любое логическое безумие: если авиация может закончить войну через день или неделю после ее начала, от каких жестокостей она избавит человечество в сравнении с долгой войной?
Те, кто предлагал подобную идею до начала Первой мировой войны, вовсе не стремились к сознательному убийству большого количества мирного населения во имя достижения этой похвальной цели. В основе ее лежали джентльменские и по современным стандартам даже оригинальные принципы. Сторонники использования авиации считали, что самолеты будут атаковать только военные укрепления и военные цели. Но разделить цели военные и гражданские оказалось очень трудно. Учитывая развитие технологий того времени, точно поразить цель было почти невозможно, а ошибки привели бы к значительным жертвам среди мирного населения. Впрочем, все эти рассуждения до начала Первой мировой войны в 1914 году оставались теоретическими.
Когда началась война, население воюющих сторон пришло в ужас: люди уже давно читали о возможном военном использовании воздушного флота. Французский авиатор в одной из публикаций писал, что грядущая война закончится через пять минут (и считал, что это хорошо), но предсказывал, что Париж, Берлин и другие города будут стерты с лица земли.
В начале войны немцы действительно пытались бомбить Париж с помощью маленького, хрупкого самолета с открытой кабиной. В самолете сидел один человек, который сбрасывал бомбы вручную, а потом разбрасывал листовки с призывом к капитуляции. Несколько человек на земле погибли, но в целом этот налет можно было назвать всего лишь приемом устрашения. (Именно так вы назвали бы подобную попытку со стороны противника; такие действия больше рассчитаны на подавление морального духа, чем на реальный ущерб.) Американский президент Вудро Вильсон сурово осудил Германию за такое, по меркам XIX века, преступление против человечества[325] .