Взрыв был виден более чем за двести миль и слышен за сорок миль и даже дальше. Это оружие должно быть использовано против Японии до 10 августа. Я приказал военному министру, мистеру Стимсону, использовать его, если целью будут военные объекты, солдаты и моряки, а не женщины и дети. Даже если японцы — дикари, безжалостные, беспощадные и фанатичные, мы, как руководители мира для общего блага, не можем сбросить эту ужасную бомбу ни на старую, ни на новую столицу».

Мы оба согласны. Цель должна быть чисто военной. Мы предупредим японцев, предложим им сдаться и спасти жизни. Я уверен, что они на это не пойдут, но мы должны дать им шанс. Счастье для мира, что ни люди Гитлера, ни люди Сталина не создали атомной бомбы. По-моему, это самая ужасная вещь, созданная человечеством, но ее можно сделать и самой полезной».

Официальная версия заключалась в том, что обе атомные бомбы, сброшенные на Японию, были сброшены на военные объекты, а погибшие гражданские лица — это неизбежные сопутствующие потери. Но как можно сбросить бомбу, зная, что она убьет пятьдесят, а то и сто тысяч гражданских лиц, и считать это допустимым уровнем сопутствующих потерь? С современной точки зрения, после десятилетий относительного мира (не забывайте, все относительно), подобное решение кажется весьма сомнительным в моральном плане. Но контекст решает все. К 1945 году мир вел кровопролитную тотальную войну уже шесть лет. Множеству очень интеллигентных и даже чутких людей во всем мире решение Трумэна казалось вполне правильным. И отчасти потому, что представление об этом решении отличалось от того, как оно было выполнено.

В ночь с 9 на 10 марта 1945 года, за несколько месяцев до атомной бомбардировки, более трехсот американских самолетов совершили налет на Токио, закидав город зажигательными бомбами. Любой, кто читал отчеты об этой бомбардировке, поймет, почему атомная бомба казалась отличной от обычных бомб. Никто не думал, что ситуация на земле будет хуже, чем после удара по Токио. Поэтому атомную бомбу считали всего лишь более экономичным способом достичь той же цели. Токио был одним из самых плотно населенных городов мира. Хотя в городе было немало военных целей, но более ста тысяч человек, преимущественно гражданских лиц, попросту сгорели. Жар был настолько силен, что оконные стекла плавились и растекались по улицам.

В книге «Бомбы, города и гражданские лица» (Bombs, Cities, and Civilians , 1993) Конрад Крейн пишет:

«Тысячи людей пострадали в бомбоубежищах и парках. Охваченные паникой толпы затаптывали тех, кто падал на улицах. Все стремились к воде, чтобы укрыться от пламени. Самое ужасное произошло, когда один из бомбардировщиков сбросил семь тонн зажигательных бомб на мост Кокотои, где было полно людей. Сотни людей превратились в пылающие факелы. Они кидались в воду и с шипением скрывались под поверхностью. Кто-то писал, что падающие тела напоминали гусениц коконопрядов, сжигаемых на деревьях.