Правила ведения современной войны[319] очень сложны, порой противоречивы, а во время реальной войны постоянно меняются[320] . Если бы вы были американским или британским генералом Второй мировой войны и постоянно приказывали сухопутным войскам уничтожать инфраструктуру вражеских городов, при этом сознательно убивая множество гражданских лиц, вас отстранили бы от командования. Союзные войска, за исключением отдельных инцидентов, не увлекались подобной практикой. А вот воздушные налеты с той же самой целью считались совершенно приемлемыми и даже рутинными. Если командир военно-воздушного соединения успешно добивался таких результатов, его, скорее всего, ждало бы повышение.

На первый взгляд это кажется ханжеством уровня Чингисхана и прямой дорогой к геноциду (а также оправданием жестокости). Разница только в методах, но не в результатах. Но архитекторы подобных катастроф не были садистами — большинство из них считали (или уговаривали себя), что ониспасают жизни, причем с обеих сторон. Многие солдаты союзных войск и их родные согласились бы с этой позицией. Этические позиции сильно меняются, когда война в разгаре и каждый день на всех театрах военных действий люди убивают друг друга.

Последние этапы Второй мировой войны стали последним временем, когда наша планета видела «тотальную войну». «Тотальной» войну называют потому, что она не признает никаких запретов в плане убийства. Об этичности можно говорить в условиях «ограниченной войны»[321] , война же «тотальная» их полностью отвергает. Ставки настолько высоки, что все сводится к простому выбору: жить или умереть.

Вспоминая древних богов войны — греческого Ареса или римского Марса, мы замечаем, что их поведение граничило с безумием. Война создает иную реальность и иные правила, которые могут показаться безумными в мирное время. Война оказывает сильнейшее воздействие на человеческую психику, запускает в действие реакцию «дерись или беги» и высвобождает различные биохимические вещества[322] . Все это помогает человеку выжить в опасной ситуации. Подобные условия и такое давление не способствуют размышлению и созерцанию. Именно поэтому нужно отличать действия, которые осуществляются при «горячей крови», и те решения, которые принимаются «хладнокровно». Но боевое безумие в пылу сражения серьезно отличается от безумия, которое порой проявляется на уровне принятия решений. Командующие — наполеоны, роммели, цезари или гранты — не охвачены боевым безумием. Они принимают непростые решения, но изо всех сил стараются не принимать решений безумных. Им часто приходится делать выбор, который в аналогичных обстоятельствах приняли бы мы сами. Во время войны рациональные решения принимаются для совсем нерациональных ситуаций.