— И?

— И я увидела первого, кому это сделали, — её голос понизился. — Пацан знакомый, с соседнего двора. Весёлый был, шебутной. Пошел в Дом Благодати обычным служащим. Набил себе хреновину на лоб. Через неделю встретила его… Это был не он, Макс. Пустая оболочка. Глаза стеклянные, как у куклы. Улыбается, а внутри — ничего. Говорит заученными фразами про свет и благодать.

Ляля передёрнула плечами, будто от холода.

— Я потом наблюдала. Все, кто носит эту метку… они меняются. Становятся послушными. Тупыми. Агрессивными, если им прикажут. Она как вирус. Я не буду участвовать в этом дерьме. Не буду ставить клеймо на людей, превращая их в скот.

Я молчал, переваривая услышанное. Пазл в голове щёлкнул, и последние детали встали на места.

Татуировки. Конечно!

В Изначальном Граде Диксон использовал тату, чтобы усилить моё тело, чтобы я мог выдерживать нагрузки и не сдохнуть от магии. Сложные схемы, руны, вплетённые в кожу, работали как каркас. Как проводник.

Здесь маги пошли другим путём. Упрощённым. Массовым.

Символ на коже — это не украшение. Это примитивная, но эффективная магическая печать. Печать подчинения. Она подавляет волю, делает носителя восприимчивым к приказам. Превращает человека в идеального раба или солдата.

«Просвященные»— это не секта. Это, сука, армия. Армия, которую создают прямо под носом у людей, прикрываясь благотворительностью и красивыми сказками. А Благодать… Да хрен ее знает. Надо разбираться. Но это все точно связано между собой и концы теряются в Изначальном граде. Все, что имеет отношение к этому адскому месту — полное, абсолютное дерьмо.

И главное — люди сами идут под иглу. Жопу рвут, чтобы стать марионеткам. Гениально. Просто гениально. Магические ублюдки — хитрые сволочи.

— Ты права, — сказал я тихо, глядя на Лену. — Не стоит этого делать. Грязные деньги.

— Ладно… Хрен с ним.– Ляля провела ладонью по лбу, будто стирала невидимые капли пота, — Слушай… Давай дальше работать. Сегодня у нас день ПХД. На завтра запись большая.

Я молча отошел обратно к раковине и занялся инструментом. Что надо — помыл, что надо — просушил. Потом сунул все это в стерилизатор. Закончил только к обеду.

Лена отложила свою бухгалтерию в сторону и заказала пиццу. Ели молча. Она смотрела на меня с каким-то необъяснимым выражением — любопытство, смешанное с опаской.

— Ты странный, Макс, — наконец сказала она. — Таких парней никогда не встречала. Словно из другого времени. Или места. И взгляд у тебя такой…Я тебя из-за этого взгляда и взяла. Есть в нем что-то дикое, животное.

— Просто долго отсутствовал.