— Ты… ты кто, сука, такой? — выдохнул он. — Это же не просто шпана. Тот, что самый здоровый… У него две ходки. У мелкого — разбой.
Я пожал плечами и посмотрел на руку. Порез уже перестал кровоточить. К утру рана заживёт. Переход через Врата никак не сказался на моем теле. Меня по-прежнему сложно убить.
— Ну ты… вообще… — Медведь покачал головой, отложил биту в сторону и налил в два стакана виски. — Жратва с меня. Как договаривались. Деликатесов не обещаю. У меня тут нет полноценной кухни. Но пару бургеров сейчас сварганим. После такого зрелища до конца жизни готов тебя кормить.
Я взял стакан, выпил. Почувствовал, как тепло разливается по телу, притупляя неприятные ощущения в руке.
На мгновение всё стало проще: есть бар, есть выпивка, есть человек, который видел слишком много, но не собирается задавать лишние вопросы.
И есть чёткий план — завтра найти Стаса. А сегодня — можно просто насладиться моментом. Это даже приятно. По-своему, весело.
Проснулся резко, как от сильного пинка под зад. Башка гудела, будто изнутри кто-то хреначил по ней кувалдой. Спал часа два, не больше. Ночная экскурсия в «Светоч» и последующая «дискотека» с шестёрками Сомова дали о себе знать.
Проморагался. Прямо надо мной маячил потолок с жёлтыми пятнами плесени. Попытался сообразить, где нахожусь. В следующую секунду вспомнил. В «Гнилой тыкве».
Сократил для себя название бара, чтоб не ломать язык. Ночью Медведь объяснял что-то про далекое детство и любовь к Хэллоуину, но он был уже не трезв в тот момент и я ни черта не понял.
Несколько минут просто лежал и пялился в одно особо мерзкое пятно. Оно охренеть как напоминало мне рожу Лорда Риуса.
Тело ныло. Не боль — так, ломота. Лёгкий «отходняк». Артефакты за то короткое время, когда их использовал, высосали приличное количество сил. Суки.
Ключ от Всех Дверей — не игрушка. Хотя, Браслет — тоже не фигня на постном масле. Надо быть аккуратнее с этой магической дрянью. Встреча с магом в плаще тоже не прошла даром. Чувствовал себя выжатым, как половая тряпка.
Сел, потянулся. Посмотрел на ладонь — там, где вчера была глубокая рана от ножа, теперь виднелась лишь розовая полоска новой кожи. Даже шрама не осталось. Тело лечит себя быстрее, чем мозг успевает понять, что меня ранили. Зашибись.
Из-за двери донёсся скрежет и отборный мат. Потом грохот. Снова мат. Судя по ругани, Медведь вёл войну с кофемашиной.
Я сполз с дивана, вышел в зал.
В Баре было чисто. Столы стояли ровно, полы вымыты. Следы крови, которой, как свинья, уливался Кабан, исчезли. Только на дальней стене чернело пятно гари — напоминание о вчерашней драке. Обои в этом месте обуглились и повисли некрасивой полосой.