Я резко проснулся от собственного хрипа, будто мне пережала глотку невидимая рука. Открыл глаза и сразу зажмурился. Яркое солнце уже вовсю било в окно, превращая пыль в воздухе в золотистую взвесь. Зима. Идиотская и какая-то неправильная.
Посмотрел на часы, висевшие на стене. Семь тридцать. Нормально. Иду по графику.
Попытался сесть. Тут же откинулся обратно, зашипев сквозь сжатые зубы. На безобидное движение тело отозвалось резкой болью. Регенерация шла полным ходом, но пули внутри мешали тканям срастаться правильно.
Медленно принял сидячее положение и огляделся. При свете дня комната выглядела паршиво. Грязно, мусорно, неуютно. Косой явно не заморачивался с комфортом.
На полу валялась куртка, сверху нее — окровавленная футболка. Она была настолько заляпана, будто здесь полночи веселился какой-то маньяк. Не думал, что потерял много крови. Не заметил.
Опустил голову и задумчиво уставился на свой обнажённый торс. С хрена я вообще раздет? Засыпал вроде в одежде.
Похоже, ночью, в полубреду, содрал шмотки и кинул на пол. Пропитанная кровью ткань липла к ранам и мешала спать. Сейчас вещи напоминали кучу испоганенного тряпья. Куртка не пострадала, но ее не мешало бы, наконец, почистить. Бедолаге изрядно досталось. Сначала горела в огне, потом каталась по земле, теперь — кровь.
Я повёл плечами, «хрустнул» шеей, поднял руки. Опустил. Каждое движение отзывалось в теле злым электрическим разрядом. Пули внутри не просто застряли — под кожей в районе ребер и живота они перекатывались твердыми, уродливыми буграми, похожими на шишки. При любом повороте эти «бугры» впивались в мышцы, задевали рёбра, заставляя меня шипеть от боли.
Так не пойдет. Надо избавиться от баласта. Мне ко всему дерьму, что сидит внутри, только свинца не хватает.
Сполз с дивана и проковылял в кухонную зону, совмещенную с комнатой. Здесь все заросло слоем жира и пыли сильнее, чем в «спальне». В ящике среди грязных вилок нашелся короткий кухонный нож — туповатый, но с крепким лезвием. Черт…Будет неприятно.
Чиркнул зажигалкой. Подержал сталь в огне несколько минут. Я, конечно, крутой тип, но ковыряться в собственном теле грязным ножом точно не сто́ит.
Открыл дверь маленького, дребезжащего холодильника «Бирюса», который гудел так, будто идет на взлет. Там не нашлось ни черта, кроме засохшего куска сыра и початой бутылки водки. То, что нужно. Не сыр, конечно. Судя по внешнему виду, его даже крысам давать опасно. А вот водка оказалась как нельзя кстати.
Плеснул прозрачной жидкости на нож и на свои руки. Холод обжег кожу.