А вот Аларик, сопровождавший процессию, был в диком восторге.

— Попался, тварь! Думал, куда-то денешься? А-а-а-а-а, сучоныш! Я знал! Знал, что ты замышляешь сбежать!

Удар «усмирителем» в спину свалил меня с ног. А потом эти удары посыпались со всех сторон. Аларик бил методично, с расстановкой, чередуя физическую боль с разрядами, которые заставляли мое тело трястись и подпрыгивать на холодном камне.

В наказание я не получал ни еды, ни воды несколько дней. Провел это время в карцере — вертикальной каменной трубе, где нельзя сесть или лечь. Только стоять, упираясь спиной и ладонями в скользкие стены.

Это меня вывело из строя почти на неделю, но не остановило. Я прямо свихнулся на идее побега. Хотя, совершенно непонятно, зачем. Ну сбегу. Дальше что? Чужой мир, ублюдочные маги. Куда идти, у кого просить помощи?

Вторая попытка оказалась не намного умнее. Я пару месяцев симулировал полную апатию и покорность. На самом деле — изучал свой собственный распорядок дня до мельчайших деталей. Особенно меня интересовал уборщик — мелкий мужичок, который приходил, чтоб помыть и продезинфицировать специальным раствором камеру.

Я запомнил каждое его действие, посчитал, сколько раз он отворачивается, чтобы сполоснуть тряпку в ведре. Дождался нужного момента, а потом напал на уборщика. Цель была простая, но такая же идиотская — оглушить, снять его робу, попробовать выйти из замка.

Хрен там. Старик оказался жилистым и вертким, как ящерица. Его истеричные вопли привлекли стражу за секунды. Меня скрутили, а потом избили так, что я неделю харкал кровью.

Тогда в мою камеру спустился сам Лорд Риус. Он стоял на пороге, не заходил внутрь. Будто боялся запачкать дорогие туфли.

— Упрямство, — произнес маг, глядя на меня, как на сломанную, но все еще занимательную игрушку. — Тупое, животное, бессмысленное упрямство. Куда ты бежишь, Выродок? Из замка? Из города? Ты понимаешь, что даже если вырвешься на волю, этот мир тебя убьет? Ты обречен здесь в любом случае.

Я молчал, прижимая руку к сломанным ребрам.

— Паек урезать вдвое. На месяц, — бросил Лорд Риус через плечо Аларику, уже ждавшему в коридоре. — И ужесточить режим содержания. Пусть подумает о цене своего упрямства.

Тот месяц стал адом внутри ада. Полпайка — это несколько ложек безвкусной кашицы в день. Голод превратил меня в ходячий скелет, обтянутый кожей. Я слабел, мир плыл перед глазами.

Но именно тогда, в глубине этого физического и морального падения, надежда наконец сдохла. Ее место заняла ярость. Холодная, тихая, неистовая. Я перестал мечтать о доме. Я начал мечтать о том, как буду резать глотку Аларику. Как вырву сердце у Риуса. Как найду «великолепную пятерку» и растопчу этих ублюдков, которые отняли у меня все.