— Тогда я побежала. До вечера! — она слегка прикоснулась губами к его губам, и, помахав рукой, убежала.

«Получила индульгенцию и довольная умчалась! Сущий ребенок!» — вздохнул Саша, про себя лишь усмехнувшись. Затем, взглянув на пробирки в своих руках, попытался взбодриться и настроиться на рабочий ритм.

Войдя в квартиру-лабораторию, он уныло осмотрелся по сторонам. Нет. Настроения не было. Но свои обещания он привык выполнять.

Он поставил откручиваться — на центрифуге — пробирку с кровью, и включил водяную баню, выставив на ней нужный температурный режим. Все процедуры он выполнял на автомате, а в это время голова его напряженно работала.

Новость, которую сообщила Катя, была катастрофическая. И не потому, что девушка, которая ему очень нравилась, которая как ему казалось, любила его по- настоящему, уезжала. То, что она любила не его, а свою любовь к нему, ему сейчас стало очевидно со всей ясностью. Он был знаком с таким людьми. Они упивались своими чувствами, но именно ими, а не тем человеком, на которых они вроде бы были направлены. И что было с объектом такой любви им было совершенно не важно. Главное, что они лично чувствовали, что такие замечательные и прекрасные, именно потому, что так любят.

«Если бы она меня действительно любила, она бы осталась без всяких вопросов. И она это понимает. И ее совесть это тоже понимает. Ей нужна была всего лишь индульгенция. Она за ней и приходила. А я сам ее отпустил! Сам. Осознанно. И она ее получила. Совесть ее успокоилась и она снова счастлива!» — думал он удаляя плазму крови из пробирки и заливая туда фосфатный буфер для отмывки эритроцитов.

«А любил ли ее я? — продолжал он свои размышления. — Она мне очень нравилась. Ее преданность и забота, когда я лежал без сознания, заслуживает только восхищения. Кстати, почему я говорю о ней в прошедшем времени? Ни это ли ответ? Мое подсознание уже все просчитало и подвело неутешительный для меня баланс? Это была любовь или чувство симпатии смешанное с благодарностью, которому еще только предстояло перейти в настоящую любовь? Наверное, я об этом никогда уже не узнаю».

Он открыл упаковку с ампулами гамма-глобулина, перехватил из резинкой и поместил в нагретую до нужной температуры центрифугу и запустил секундомер. После этого он приготовил изотонический нейтральный раствор формалина нужной концентрации.

«Ничего, не в первый раз мне обламываться с романтическими чувствами! Это я переживу! Что хорошего в этой ситуации?» — он удалил фосфатный буфер из пробирки с эритроцитами бабушки и налил новый. Он знал, что любое событие, даже самое трагическое, наряду с минусами, всегда имеет и свои, часто не очевидные, плюсы. Это закон природы. Плюс и минус всегда вместе, всегда рядом. А понять это ему — еще в юности — помогла древняя китайская притча о крестьянине и лошади, которую он очень любил.