— Чего-о? Я на колени должен падать? — недовольно спросил домашний абьюзер.

— Встать на колени перед любимой женщиной не грех! — строго сказал Саша, и, вздохнув, печально добавил: — Вот я бы встал и просто так! Если бы мог.

Стоявший в дверях и все слышавший Сергей Порфирьевич, только улыбнулся.

— Ага! То-то она за границу смоталась! — со злорадством произнес Соколов.

— Поговори мне! Это не твое дело. Я продолжаю, — резко сказал Саша, — если она тебя простит, тогда мы едем в судебно-медицинскую экспертизу и снимаем побои, но в милицию не идем. А акт этой экспертизы останется у меня. И твоя жирная задница остается при всех твоих ништяках.

— А зачем нам в судебно-медицинской экспертизе снимать побои, если она меня простит? — спросил будущий лишенец.

— Потому что я очень хорошо знаю таких как ты. Один раз ударивших женщину, и если им это сходит с рук, они не успокаиваются и распускают руки и дальше. И если это еще раз повторится, то тогда, я сам напишу заявление в милицию, и этот акт приложу. Чтобы тебя уже, как неисправимого рецидивиста, повязали. И уж тогда — по тундре, по железной дороге, поедешь в солнечный Магадан! Мама с тобой разведется, и с такой квартирой найдет себе нормального мужчину. Ты все понял?

— Когда только ты успел это все узнать, — прошипел потенциальный сиделец ехидно щуря один глаз. — Я все понял и согласен. Сейчас умоюсь и переоденусь.

— Мы подождем тебя тут, — сказал Саша и по хозяйски стал рассматривать квартиру. Соколов скрылся в ванной комнате, откуда послышался звук журчащей воды.

Осмотрев квартиру, Саша спросил дедушку Кати:

— Сергей Порфирьевич, а Вы и папа Кати, точно академики?

— А ты почему спрашиваешь? — посмеиваясь, спросил старый академик.

— Ну квартира этого Соколова, по убранству и количеству дорогих вещей, и мебели, в сравнении с вашими, выглядит как дворец! Одни пошлые фарфоровые слоники в серванте чего стоят! Настоящая мещанская берлога. Смотрите!

— Что?

— Это же портрет этого борова! Ну как император, не меньше! — рассмеялся Саша, указав кивком на потрет Соколова в большой дорогой позолоченной раме, висящей на почетном месте гостиной.

— Ничего смешного тут нет, — с гордостью бросил, переодевшийся и вошедший в комнату, хозяин квартиры, — этот портрет рисовал сам Алексей Павлович Холмогоров! Он через десять лет будет стоить больших денег!

— Похоже, ты любишь деньги даже больше чем я! — рассмеялся Саша, забыв на минуту, что ему всего шестнадцать лет. — Идем! И помни, чтобы она тебя простила!

Соколов закрыл наружную дверь и все отправились в квартиру Ивановых.