Дан и Демьян переглядываются, и в этом взгляде столько невысказанного, что у меня сжимается сердце.
— Мы сначала вообще не были уверены, что между нами что-то будет, — начинает Демьян, вертя в руках бокал. — Ты была... слишком хорошей для нас.
— Слишком чистой, — добавляет Дан с кривой усмешкой. — Мы же были… мягко говоря не теми, кто тебе подходит…
— Но ты... — Демьян смотрит на меня так тепло, что становится трудно дышать. — Ты появилась и все изменила. Моя семья... — голос Дана становится мягче. — Мама, отец, Бианка — они тебя обожали. Особенно Бианка. Говорила, что ты единственная девушка, которая достойна ее братьев-идиотов.
— Братьев? — переспрашиваю, чувствуя, как что-то холодное скользит по позвоночнику.
— Демьян практически жил у нас, — объясняет Дан. — Родители относились к нему как к сыну.
— Я встречусь с ними? — спрашиваю, не понимая, почему оба вдруг становятся такими мрачными. — С твоей семьей?
Тишина затягивается. Дан допивает шампанское одним глотком, ставит бокал так резко, что удивительно, как стекло не трескается.
— Их убили, — говорит он глухо. — Всех. Маму, отца, Бианку.
Мир вокруг будто останавливается. Смотрю на него, не веря своим ушам.
— Ох… Как?
— Автокатастрофа, — Демьян выдыхает — Но это не был несчастный случай. Ее подстроили.
— Когда? — шепчу, хотя что-то внутри уже знает ответ.
— Ровно после того, как мы потеряли тебя, — Дан смотрит в иллюминатор, челюсть напряжена. — В тот год мы потеряли все. Сначала тебя, через пару месяцев — их.
Тянусь к нему, но он отстраняется.
— Не надо, — качает головой. — Я справился. Мы справились. Просто... это было сложно. Очень сложно.
— Кто это сделал? — спрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается злость.
— Конкуренты отца, — отвечает Демьян. — Дан унаследовал все и... отомстил. Всем до единого.
Смотрю на Дана — на его идеальный костюм, холодные глаза, жесткую линию губ. Вижу человека, которого сломала жизнь и который собрал себя заново.
— А твоя семья? — поворачиваюсь к Демьяну, пытаясь сменить тему.
Он криво усмехается.
— У меня нет семьи, Ангел. Никогда не было.
— Но…
— Я вырос в детдоме, — говорит он спокойно. — Родителей не помню. Меня подкинули младенцем, даже имени не оставили. Демьян — это воспитательница придумала. Сказала, что у меня всегда был взгляд, как у демона.
— Боже, — выдыхаю, и теперь уже я тянусь к нему.
Он позволяет взять себя за руку, переплетает наши пальцы.
— Семья Дана стала моей семьей, — говорит тихо. — А потом появилась ты. И впервые в жизни я понял, что значит иметь дом…
— Мы были счастливы, — Дан смотрит на наши сплетенные руки. — Недолго, но были. А потом все рухнуло.