Оба фамильяра уселись напротив друг друга, закрыли глаза и развели передние лапы. Зрелище было бы уморительным, если бы не факт, что мы отправлялись на битву с эмиссаром на его территорию, где он, если нам не повезёт, сможет контролировать пространство, превращая его в любое оружие на своё усмотрение.

Вокруг нас поднялся ветер. Он быстро крепчал, поднимая и закручивая в золотистые вихри тучи песка, пока видимость не стала нулевая. Мы оказались внутри ревущего кокона. А затем провалились вниз и понеслись по образованному песчаным смерчем извивающемуся тоннелю!

Чупа нёсся впереди, словно огненный метеор. За ним неотступно следовал Жабыч, тоже светящийся, как маленькая звезда. От их сияний на стенах смерча плясали мерцающие отблески. Мы с Брянцевым летели за фамильярами, которые указывали пути, одновременно продлевая тоннель сквозь мир духов.

И вот, наконец, мы достигли горловины и выпали из смерча на покрытое белой, сверкающей солью пространство.

Прямо перед нами над горизонтом светило яркое зелёное солнце с острыми, как пики, лучами. Они дрожали, становясь то длиннее, то короче.

Справа же располагалась устремлённая ввысь башня с острыми вытянутыми зубцами и стрельчатыми окнами. Она отбрасывала на соляную равнину длинную чёрную тень, которая казалась бездонным провалом, расщелиной, в которую никогда не падал свет.

Мы двинулись вдоль тени к башне. Идти пришлось минут пять. Только добравшись до строения, мы поняли, насколько оно велико.

— Мда-а… — протянул Брянцев, окидывая башню взором. — Старый некрод вам попался. Поживший. Представляю, как глубоко уходят нижние этажи.

Я невольно опустил взгляд на искрящуюся соль. Да, учитель был прав: к подсознанию коллективной памяти роя придётся пробиваться долго. И будет это ой как непросто.

— Ну, готов? — обратился ко мне Брянцев.

— Конечно, — ответил я. — Не зря же мы пришли.

Учитель кивнул.

— Не сомневался. Что ж, идём.

Мы двинулись к огромному крыльцу. Поднявшись по ступенькам, оказались перед высокой стрельчатой дверью. Брянцев навалился на одну из створок. Раздался натужный скрежет, затем — скрип, но дверь не подалась. Я присоединился к учителю, и вместе мы слегка приоткрыли створку. Изнутри потянуло напитанной затхлостью прохладой.

Брянцев протиснулся первым, — я за ним. Наши фамильяры вошли вслед за нами и взмыли над плитами пола, освещая царивший внутри сумрак.

— Впечатляет, — проговорил Брянцев, вертя головой. — Только почему-то нет никого. Мне это не нравится.

— Ловушка, — веско изрёк Жабыч, плывя над полом. — Как пить дать. Предлагаю одуматься и валить, пока не поздно.