- Чай, не канарейка, не ласточка теперича, - ехидно проговорила другая ведьма – старуха с одним торчащим зубом, что смеялась над такой же, как она, но желающей бесконечно молодиться. – Ворона ты отныне, - продолжала по-стариковски хохотать она, - каркалка.

- Завидуешь, карга? – не поведя и глазом, но приподняв немного одну обожженную бровь, язвительно ответила ей Анастасия.

- Чему завидовать? – прокряхтела старуха, все еще насмехаясь над Настасьей. – От тебя же жареным разит даже здесь – в Нави-то! Знатно тебя запекли в печи! Как в старые недобрые времена…

- Закрой свой черный рот, пока не лишилась последнего зуба, - злобно прошипела Анастасия, остановившись и повернувшись к старой ведьме.

- А что ты мне сделаешь? – ехидно спросила та, сделав шаг вперед. – Уже все в Нави знают, что твои косточки сожгли, оттого от тебя так и смердит, как от свиньи обсмаленной. И все со своей куклой носишься, - старуха мерзко захохотала.

- Ильинична, - выступил вперед Беззубый Семен. – Может, ну их этих живых? Ну сдался тебе этот Серега. Погляди: на тебе живого места нет. Для гармоничной картины осталось кол осиновый всадить в сердце.

- Не утруждай себя, Симеон, - улыбнулась ему Анастасия и склонилась, чтобы прошептать почти у самого уха упыря: - у меня нет сердца…

Она шла дальше, а нежить глядела ей вслед. Проходя мимо собственного дома, Настасья на него даже не посмотрела: знала, что там ее теперь никто и ничто не ждет. Но она непременно все исправит: сундук вновь наполнится прекрасными пташками, а на ее постели появится новая коллекция сшитых ею игрушек, которую она будет пополнять чаще, чем делала это раньше. Вот только первую куклу нужно доработать – и дело пойдет.

Около дома Гены Анастасия не удержалась и заглянула в окно Геннадия, проходя по дороге: сосед, что ожидаемо, был на своем месте – у самого потолка, печально глядя на знакомую ему ведьму, чье лицо по-прежнему выглядело так, словно его облили кислотой. Генка не знал, за кого он и чьей желает победы в этой необъявленной войне ведьмы из Нави и живого человека из Яви: с одной стороны, к Анастасии Ильиничне он привык, да и чай она неплохой заваривает – какое-никакое, а развлечение. К тому же из петли она всякий раз ему помогала выбраться. С другой стороны, Серега… Обычный мужик – да, малодушный, да, непутевый. Но сына он любит и вернулся за ним даже в мир мертвых, зная, что это наверняка было ловушкой. Потому Гена решил, что он будет придерживаться правила Нави: каждый сам за себя… Вот и болтаться ему теперь, пока веревка не протрется, ибо ни Настасья, ни Сергей его снимать, вероятно, не захотят…