- Змея, - проговорил Сергей и, небрежно смяв фотографию, затолкал ее в карман спортивных штанов.
Остальные же портреты, фото и письма, что принадлежали, судя по всему, тем, что теперь сидели на столе и глядели на Сергея своими пуговицами вместо глаз, он собрал и положил туда же на стол в центр круга, где была его кукла.
- Пожалуй, ее я пока приберегу, - сказал он, переложив куклу обратно на кровать. – А завтра мы с вами, парни, отправимся на прогулку…
Глава 4. Погост
В старое покрывало, каким была застелена кровать ведьмы, Сергей сложил все двенадцать тряпичных кукол, пожелтевшие фото и письма, которые он нашел на дне старинного сундука, завязал покрывало узлом, перекинул через плечо, как котомку, и вышел из дома Анастасии. Стоя на крыльце, он видел, как обитатели деревни безвольно бродили по улице, склонив свои головы. Казалось, они еще не проснулись, хотя Сергей знал, что никто из них и не спал. Выглядела эта картина весьма жутко: при сером, тусклом свете одетые в лохмотья уродцы с бледными, изувеченными грехами и пороками лицами, хромали, спотыкались, шатались, словно были не в себе, то и дело озлобленно поглядывая на живого человека, стоявшего на крыльце дома и с некой брезгливостью наблюдавшего за ними. Он знал, что эта нежить по-прежнему не рискнет причинить ему вред, особенно теперь, когда он уже однажды ушел из когтистых лап одной из самых опасных ведьм Нави. Сергей понимал, что Настасья не простит никого, кто вздумает разделаться с ним раньше ее.
Он вышел со двора, обернулся к шатающимся по дороге покойникам и с ехидной насмешкой негромко сказал им:
- Увидите эту барышню, - Сергей указал на дом Анастасии, - привет ей от меня передавайте. Пламенный.
Прежде чем покинуть деревню и отправиться на холм, где стояла старая церквушка, Сергей заглянул в разбитое окно Гены. Тот, что ожидаемо, висел в петле, будучи при этом в полном сознании. Он посмотрел на Сергея, но тот развернулся и молча отошел от дома. Сергей боролся сам с собой: с одной стороны, ему по-человечески хотелось помочь Геннадию, сняв его из петли, с другой стороны же, ему хотелось затянуть ту петлю еще туже, чтобы позвонки в шее этой нежити хрустнули окончательно. Но Сергей знал: Генку не убить, потому что он и так уже давно мертв. И проклятие с него уже никому не снять, а потому он так и будет каждую ночь против воли перебрасывать через балку неизвестно откуда взявшуюся веревку, мастерить петлю, закидывать ее на шею и отбрасывать из-под своих ног старую табуретку. И ничто: ни отсутствие веревки или табуретки, ни попытки укрыться в другом месте, ни привязывание себя к столбу – ничто не могло остановить свершение проклятия, которое много лет назад женщина, пребывая в полном отчаянии, наложила на того, кто был косвенно повинен в смерти ее сына и мужа.