- Кто здесь? – негромко спросил Сергей. Шепот прекратился. – Гена? Семен?

В ответ тишина. Опустив ноги на пол, Сергей выставил руки вперед и стал двигаться, как он думал, к столу, но чуть не упал, споткнувшись обо что-то большое и тяжелое. Выругавшись, Сергей поднялся и заметил, как впереди на столе едва заметно исходил свет от перевернувшегося телефона. Обойдя то, обо что он споткнулся, Сергей дошел до стола, взял в руки телефон, посветил на стол и обомлел: все двенадцать кукол, внутри которых Анастасия Ильинична заклинаниями пленила души мужчин, сидели на столе, образовывая собой круг, внутри которого лежала новая тряпичная кукла – тринадцатая, та самая, что и предназначалась душе Сергея. Он светил на эти старинные, самодельные игрушки, сшитые из старой льняной ткани и набитые соломой, и не мог понять, как они здесь оказались. Вдруг в один момент все эти куклы повернули к Сергею свои головы, из-за чего он, испугавшись, вскрикнул и, попятившись, завалился назад, снова споткнувшись о то же, обо что и минуту назад. Как оказалось – об открытый сундук, стоявший до этого под койкой. Сидя в весьма неудобной позе между старым большим сундуком и кроватью ведьмы, он вновь услышал мужские голоса, что шептались там – в центре комнаты, в районе стола… Но к этому звуку вдруг добавился и звук шелеста маленьких крылышек, из-за чего Сергей вновь вздрогнул и стал пятиться, сидя на полу, однако ползти уже было некуда, а потому он вместе с ногами забрался на скрипучую кровать.

- Какого черта? – выругался он, светя в сундук, где в каждой банке, в нем хранившейся, теперь бились маленькие птички, желающие вырваться на свободу.

Сергей посветил на стол: двенадцать пар глаз – какие из пуговиц, какие из угольков, что отражали свет от фонарика его телефона, смотрели прямо на него, и, казалось, они смотрели даже сквозь него. В том, что все те заточенные души в тот момент его видели, Сергей не сомневался, как не сомневался и в том, что птицы, которые на самом деле являлись душами красивых, юных девушек, чьи образы, как наряды, на себя примеряла Настасья, когда отправлялась на тот свет, отчаянно желали вырваться из своих банок.

- Мне вас выпустить? – неуверенно спросил Сергей, беря в руки банку с трепыхающейся в ней канарейкой. – Я не убью вас, если открою их?

Канарейка перестала бить крыльями, остановилась и принялась негромко постукивать своим клювиком по стеклу изнутри банки.

- Ну ладно… - с сомнением в голосе проговорил Сергей, положил телефон на кровать так, чтобы свет от фонаря светил не в потолок, а вперед, и осторожно размотал завязанную нить, что сдерживала ткань поверх банки, понимая, что в данный момент рушит многовековое проклятие ведьмы. Канарейка выпорхнула и полетела в сторону окна, но, не долетев до него, растворилась, превратившись в белую дымку, что тут же и рассеялась. Когда это произошло, остальные птицы, которых было не менее десятка, стали стучать своими клювиками по внутренним стенкам склянок, в каких и были заточены. Одну за одной Сергей выпускал птиц на волю, видя, как души несчастных становились маленьким облачком, а потом и вовсе рассеивались, обретая, наконец, долгожданный покой. Последняя банка, в которой была запечатана маленькая синичка, выглядела настолько древней, настолько потемневшей от времени, что Сергей даже не мог предположить, сколько ей было веков…