Сергею хотелось и молиться, и креститься, а еще лучше – проснуться, дабы не видеть того, что он видел. Но он не спал: он смотрел на жуткое лицо демона, что мучил несчастного монаха уже не менее тысячи лет.

- Не подходи, - демоническим голосом – таким же, каким порой разговаривала и Валюша, проговорил Тихон.

Он отвернулся от Сергея, и через мгновение тот увидел, как ему под ноги летит череп с полуистлевшей кожей на нем.

- Неупокоенные, - все так же жутко прорычал демон, - бродят на нижнем уровне, выбираясь из своих гробов, из могил и врываясь глубоко в землю, как кроты. Слепые, безмозглые кроты.

С этими словами демон резко что-то схватил, что-то, что пробегало рядом с ним, спеша и стремясь к Сергею. Держа за маленькую ножку, монах, чье тело теперь изменилось до неузнаваемости, поднес к необычно высокому пламени свечи маленькое тельце, и Сергей тут же чуть не оглох от неимоверно громкого крика, что отдаленно напоминал истошный плач младенца. Но он знал – то был не младенец: Тихон держал над огнем жутко вопящего, извивающегося игошу. Сергей видел, как монах раскрыл свой огромный, зубастый рот и, откусив голову маленькому демону, отбросил в стену неживое розовое тельце с длинными, черными когтями на пальцах рук и ног, а из раны на шее маленького уродца на пол стала вытекать густая, черная жидкость.

- Этих особо не люблю, - причавкивая, проговорил Тихон. – Бегают, как тараканы под ногами. Давить их надо…

Сказав это, он снова поднялся, ссутулился и, подойдя к еще подергивающемуся тельцу демона-игоши, резко наступил на него, полностью раздавив.

- Не смотри укоряюще, - сказал он Сергею, и Сергей не знал, кто с ним сейчас говорит: монах, некогда бывший человеком, или же демон, что заточен внутри его души, как в тюрьме. – Это не люди – это нежить, это нечисть, какой в Нави пруд пруди. А он… - Тихон выставил вперед, указывая на Ярослава, свой длинный палец с острым когтем, стараясь при этом не смотреть на мальчика. – Он для них лакомый кусочек. Сочный. Вкусный. Теплый. Живой…

Сергей видел, как монах приближается, нависая над ним с Ярославом, то и дело бросая на мальчика короткий, хищный взгляд.

- Тихон… - пятясь, проговорил Сергей.

Но Тихон его не слышал. Он бросился вперед, а когда Сергей с сыном на руках уклонился вбок, вновь навалился на очередного живого мертвеца и ударом одной руки оторвал ему голову. Отбросив в сторону обезглавленное тело, монах выровнялся, обтряс с рясы видимую лишь ему пыль, поправил шнурок, каким та была препоясана, провел непривычно большой, серой, когтистой ладонью по седой бороде, приглаживая ее.