Внизу послышался шум: казалось, к дому подступали не только с улицы, но и из подпола, откуда сам Сергей не так давно вынес Ярослава.

- Опять эта тварь черноглазая, - глядя на деревянный пол, под которым определенно кто-то ходил, выругался Сергей.

Он перевел взгляд на сына, прикрыл глаза и вспомнил о предложении демона, который, как Сергей думал, сейчас под его ногами и там намеренно громко и тяжело топает, чтобы запугать еще больше. Он не знал, что лучше: связаться с ведьмой или связаться с Валюшей – и то и другое не сулило ничего хорошего. Но и Сергей признал, что сам он не справится.

- Прости меня, Ярик, - печально улыбнулся он. – Твой малодушный папаша снова облажался…

В крышку подпола кто-то один раз стукнул. Сергей вздрогнул, сел ближе к сыну. В этот момент за дверью послышались крики: его звала нечисть, хихикая и запугивая. Дверь царапали, в окна пытались заглянуть мелкие демоны, а в деревянный люк снизу снова один раз кто-то сильно ударил. На третий удар крышка отлетела в сторону, и Сергей увидел черный капюшон, что закрывал и голову, и лицо того, кто выбирался наружу.

- Быстро, - громогласно прозвучал низкий, как всегда, спокойный голос монаха, что держал в руке церковную свечу, огонь на которой никогда не потухал.

- Тихон?.. - с надеждой в голосе проговорил Сергей. – Но откуда ты здесь? Я же был внизу. Я не нашел там другого выхода.

- Дурень, - невозмутимо проговорил Тихон. – Это лабиринт Нави. Там всегда все по-разному: сейчас так, через час – иначе. Ты был только в той части лабиринта, который заколдовала ведьма. А он простирается на всю деревню. И даже дальше…

- Под твоим холмом тоже есть ходы? – удивился Сергей.

- Тебя что, уговаривать нужно? – теперь уже с возмущением произнес монах, после чего дверь избы с обратной стороны стали царапать сразу несколько пар рук. – Бери парнишку и за мной. Во мне один демон, а за дверью – десятки. Но прежде собери прах ведьмы – не оставляй его в печи.

- Откуда ты…

- Делай, что говорят, - поторопил Сергея монах, и это звучало весьма угрожающе.

Сергей снял свою кофту, ссыпал в нее остатки сгоревшего черепа, завязал так, чтобы ничего не рассыпалось, и затолкал рукава этой кофты за пояс штанов. Затем бережно взял сына на руки и поднес его к монаху, который снова показался ему слишком высоким – не таким, каким он бывал днем. И хотя Сергею и было не по себе, выбора у него не было: еще немного, и обитатели деревни окажутся внутри избы. Тихон на время вставил свечу между старых досок пола, взял мальчика на свои худые, но отнюдь не слабые руки, кожа которых имела мертвенный, темно-серый цвет, и когда Сергей, забрав свечу и закрывая за собой крышку подпола, спрыгнул вниз, монах отдал ему сына.