— Нам бы день простоять, да ночь продержаться! — твердил Вячко присказку, которую часто слышал от старого государя Само. — Император придет на помощь. Он не может не прийти!
Впрочем, что-то в глубине души говорило ему об обратном. Вячеслав вытащил меч и полюбовался переливами булата. Сегодня этому мечу предстоит испить вражеской крови. Это опытный военачальник знал точно. У него осталось меньше пяти тысяч воинов, из которых ранена четвертая часть. Будет чудом, если они продержатся хотя бы до заката.
1 Автор слегка видоизменил речь полководца Куляйбы ибн Юсуфа по прозвищу «Аль-Хадджадж» (костолом), сказанную при взятии мятежной Куфы в 701 году. Приведено как образчик переговоров того времени.
В то же самое время. Александрия.
Коста пробирался через гомонящую толпу, расталкивая всех локтями. Восточный базар — он такой: яркий, шумный и деловитый. Тут нельзя зевать, иначе обязательно пропустишь что-нибудь. Например, верблюд заденет тебя боком, или мальчишки вырвут кошель из рук. Базар всегда наполнен улыбкой и радостью, пусть не всегда искренней. Ведь таков закон торговли. Не умеешь улыбаться — ничего не продашь. Но сегодня на базаре не улыбались. Сотни людей вокруг гудели, словно рой шершней, наливаясь тяжелой, свинцовой злостью. Император Василий, да будет благословенно его имя, ушел воевать с арабами, но зачем-то оставил две полных тысячи для защиты города. А от кого его, спрашивается, нужно защищать? До мест, где идет война — дней десять пути. С запада столицу прикрывает префект Киренаики и царь Гарамы, окопавшийся в самом центре ливийских земель. А что делают солдаты, когда попадают в беззащитный город, да еще и на другом краю землю? Правильно. Они начинают безобразничать, чувствуя свою безнаказанность. Да и кого им бояться? Три сотни городских стражников из выслуживших срок воинов были им на один зуб. Александрия, измученная бесчинствами солдатни, закипала. Тут уже отвыкли от подобного безобразия. Август Святослав карал за такое без пощады. Впрочем, у этих бесчинств обнаружилась некоторая система, о чем и догадался Коста, слушая людей на рынках и в харчевнях. Слушал, пока это еще было возможно, потому что торговле в городе грозил коллапс. Солдаты грабили лавки. Они грабили караваны с едой, которые приходили сюда, а потому поток товаров грозил иссякнуть вовсе, и уже очень скоро.
— На пришлую солдатню никакой управы нет! — какой-то торговец потрясал кулаками, собрав вокруг себя кучку народа. — Они вчера почтенного купца Евтихия огнем пытали, чтобы вызнать, куда тот свои деньги дел! Да что же это делается, люди добрые!