— Да пристрелите уже этих скоморохов, — не выдержал Вячеслав. — Чего вы на них пялитесь? Они же мечтают сдохнуть как мученики, ну вот и пусть сдохнут!

Взвились стрелы, и несколько поединщиков упало замертво, а остальные бросились в строй, зажимая раны. Арабы заорали в возмущении. В их глазах произошедшее стало актом невероятной трусости и подлости, чудовищным нарушением обычаев, почти кощунством. Поединок перед боем — священен. Вперед выехал воин лет тридцати с небольшим. Он держал в руке белый платок.

— Люди Египта! Я вижу головы! Целое поле голов, которые созрели для жатвы и ждут жнеца, и я тот, кто свершит это дело. Я не вижу ваших лиц, но лишь кровь промеж ваших тюрбанов и бород, сыновья шлюхи! Вы, египтяне, лжецы и негодяи, подонки из подонков и богомерзкие содомиты! Я не тот муж, которого могут напугать надутые бурдюки, и меня невозможно смять, подобно сушеной фиге, собачье вы дерьмо! Итак, бойтесь, ибо в моих силах ободрать вас, как кору с дерева, отлупить вас, как лупят верблюда, отбившегося от каравана, и стереть вас в порошок, как люди истирают пшеницу промеж жерновов, как лепешка дерьма рассыпается под колесом телеги! Я — Буср, сын Абу-Артата, муж, который держит свое слово, и когда я кого-нибудь брею — то снимаю волосы до крови! (1). Покоритесь нам! Заплатите джизью или примите ислам, и тогда мы станем друзьями! Если же нет, то приготовьтесь сражаться с нами!

Войско египтян молчало, и тогда всадник взмахнул рукой, и мусульмане бросились в атаку…

Бурная волна из людей с фанатично горящими глазами, в длинных, до пят, бурнусах и в сандалиях с деревянными подошвами, ударилась о строй легиона. Вперед пустили нищих сирийцев, которым только предстояло завоевать уважение настоящих воинов. Первый ряд их повис на копьях солдат почти сразу же, а остальные с воем вгрызлись в строй египетского войска. Они были плохо обучены и скверно вооружены, но Вячеслав чувствовал, что это только начало.

Мусульманская пехота воевала с легкими щитами и копьями. Раньше лишь немногие пользовались луком, и только самые богатые и знатные имели мечи. Хотя сейчас, когда подати и гигантская добыча обогатили нищих когда-то бедуинов, с оружием стало куда лучше, чем во времена халифа Умара. Чуть ли не половина воинов-мусульман носила железный шлем, а слабые арабские луки заменили луки сложные, привезенные из Персии. Те, усиленные роговыми накладками, били куда дальше, чем изделия предков. Воины из хороших семей носили кольчуги под плотным цветастым халатом, а сандалии, где вечно под стопу набивался раскаленный песок, заменили кожаные башмаки или хазарские сапоги. Они для всадника были куда удобнее, чем обычная обувь кочевника.