А студенты в коридорах смотрели на меня с нескрываемым удивлением. Они не знали, кто я такой — я ни с кем не говорил — но прекрасно понимали, откуда я возвращаюсь в таком виде. И некоторые откровенно потешались, другие смотрели с сочувствием — их ведь тоже могла ждать подобная участь на занятиях Борисовича.

В общем, кое-как допрыгав до учебного отдела, я привлёк внимание гнома-секретаря. Но он меня не унюхал, а услышал стук моего «прибора» по полу.

— Цалев? — спросил он совершенно серьезно. Ему было не привыкать к таким зрелищам в нашей Академии, да и не юный он студентик, чтобы хихикать над каждым подобным случаем. — Я чую твою ялость! Куда наплавляешься?

— К декану! И лучше не вставай на моём пути! — я оскалился от злости.

— И не собилался, — поёжился гном. — Твоя палка между лап лазмером больше меня всего.

Он даже спустился со стульчика и помог мне открыть дверь в кабинет декана.

— Спасибо, — бросил я.

Запрыгнув в кабинет, я с трудом вскарабкался сначала на стул, а потом на стол к декану. Тот как раз пил кофе с пончиками. При виде меня его лицо осталось невозмутимым — за годы работы здесь он и не такое повидал. К тому же, он прекрасно знал о методах обучения Вячеслава Борисовича и, разумеется, одобрял их. По его мнению, мы должны были познать на собственной шкуре всю суть проклятий, чтобы потом эффективно бороться с ними. Да и все магические Академии Империи нацелены не только на образование по специальности, но и на подготовку студентов к войнам.

— Денис Владимирович, вы должны снять с меня проклятие, — выпалил я, отдышавшись.

И он отодвинул пончики и, прожевав, сказал.

— Да, Царев, аппетит ты мне как рукой отбил.

Но едва он это произнёс, я заметил на столе вазу с фруктами. Среди них были груши, и меня словно накрыло волной безумия. Сочные, ароматные — я набросился на них без всякого разрешения и стал пожирать одну за другой. Опустошил всю вазу за считанные минуты, и мне даже стало плохо от переедания. Я повалился на спину, а на пузо мне давил мой огромный болт. Декан же терпеливо ждал, пока я закончу обжорство, а потом спросил.

— С какой стати мне снимать проклятие? На следующем занятии через неделю Вячеслав Борисович всё сам снимет, — голос его звучал невозмутимо. — Ты же знаешь, для чего это делается. Все как-то ходят с этими проклятиями и ничего. Или ты у нас особенный?

— А учиться мне как? — вздохнул я.

— Как все — будешь прыгать на пары, слушать лекции, а потом ходить на сдачи, когда вернёшься в привычный облик. Это показательная дисциплина. Иначе из вас не сделать будущих воинов для Империи. Вы должны быть готовы ко всему, — отчеканил декан.