— Шпасибо, Саша, — доев и сполоснув тарелку, я убрал её в кольцо. — Хоть ты и не любишь готовить, но тебе удалось шделать мясо этих тварей вкусным, — соврал я все же, ведь на вкус ее отбивные были, как резина. Однако, она старалась и много поработала, так что не хотелось ее обижать.

— Да не за что, — зарумянились её щеки. — Ну что, в путь?

— Ага, но шначала обмажемся кровью и внутренностями козлов.

— Зачем это? — нахмурилась Саша.

— Чтобы отпугнуть других монстров. Нам шейчас не до битв.

— Поняла, — кивнула третьекурсница, и мы стали наматывать на себя козлиные кишки.

После же Саша подхватила меня на руки и понесла к границе, но по пути, конечно делая привалы. Вокруг иногда ошивались другие монстры, но близко подходить боялись — чуяли запах горных козлов, и это их напрягало. Даже среди тварей есть своя иерархия, как ни крути.

Саша без проблем донесла меня до Академии и доставила прямиком в лазарет. Я велел ей отдать остальным девчонкам мясо, заняться изготовлением снадобий из мертвой энергии и продать трофеи. Работы у них было предостаточно в общем.

А я лежал в лазарете под присмотром красивых медсестричек. И пролежал там около недели. Девчонки часто прибегали навестить меня. Боялись сначала правда, что буду ругать за взорванную лабораторию, но я не стал. Лола вообще заявила, что напишет домой, чтобы её дядя-урод дал денег на восстановление — ему всё равно не отвертеться. Декан всем выписал чеки об уплате ущерба, которые в любом случае отправил бы их родам.

С одной стороны, девушки сами могли погибнуть, и странно их наказывать Академии. Но сомнений ни у кого не было, что взрыв устроили именно они, да и сами они не отпирались. Оборудование же было новым, всё работало отлично, так что за всё приходится платить. Но я сказал, чтобы они даже не смели брать деньги с трофеев или у своих семей. Я им прямо сказал, что пока они со мной общаются, им платить ни за что не придётся. Взял все их чеки себе и закрыл долг с продажи своих трофеев. Да, я снова потерял крупную сумму накоплений и остался почти без всего.

Однако потом звонок юриста пришёлся, как нельзя кстати. Тимур Савельевич сообщил, что судебный процесс по имуществу убитого депутата наконец завершился. Особняк сразу перешёл ко мне в прошлый раз, но за остальные дома и компании пришлось побороться — родственники покойного отчаянно цеплялись за богатство. Однако закон непреклонен — депутат был патриархом, нарушил закон, и я убил его, защищая подругу. Теперь всё его имущество — моё.

И возможно, родственники и затаили обиду, но на открытый конфликт не пойдут — средств у них нет, всё теперь принадлежит мне. Как говорится, потеряв одно, обретаешь другое. Теперь жизнь налаживается, хотя меня смущал один момент — бизнес меня не интересовал, несмотря на любовь к деньгам. В моём роду никто не занимался предпринимательством — только войны, разработки, да наука.