[*Бихевиори́зм — «наука о поведении», раздел психологии, связывающий напрямую стимул и результат работы сознания. Грубо говоря, бихевиоризм позволяет пользователю так подобрать слова для объекта воздействия, что тот гарантированно совершит нужный (желаемый б.) поступок. Пример применения Б. в личных и служебных целях раскрыт, например, в сериале «Менталист» производства Warner Bros. Television. Сериал был настолько популярным, что по нему сняли аж 7 сезонов с 2008 по 2015 годы.]
В общем, я был в курсе причин поведения сладкой парочки подружек-одногруппниц… скажем так, самую малость больше, чем они сами считали. Эмпатия вообще позволяет узнать о людях массу информации, большую часть которой я предпочёл бы вообще не узнавать. Кто как себя чувствует, у кого температура, понос, или что у Инги с Настей начались «эти дни». Ага, одновременно. Так что лучше пусть сцедят свою стервозность на меня, чем на кого-нибудь ещё — я-то, зная объективные причины, могу понять и простить. О чём эти стервочки как-то просекли своей женской чуйкой (без всякой магии!) и беззастенчиво пользуются.
Макс действительно обнаружился в «кафе» — микроскопической забегаловке под лестницей первого этажа с прилавком полтора метра длиной и тремя белыми пластиковыми столами. Пристанище растворимой лапши, традиционно мерзкого кофе из порционных пакетиков и стандартных несъедобных сладостей-сухариков из торгового автомата пользовалось популярностью — оно было близко, а за более-менее нормальной едой нужно было тащиться в соседний корпус, теряя драгоценное время перерыва между занятиями. Впрочем, если был выбор, студенты предпочитали всё-таки съесть и выпить что-нибудь, сделанное из более вкусного картона.
Максим Сумских был типичным, как говорят американцы, «нёрдом»: этакой личинкой сумасшедшего учёного, пока ещё «ботаника»-заучки, но уже с вечно растрёпанными волосами и мятым условно белым халатом. Он стереотипно не особо умел общаться с девушками, зато увлекался японской мангой и анимацией. А ещё слушал японский рэп (ужас!), попсу и фолк — всё это я выяснил, немного неудачно разговорившись с ним на одной из перемен сразу после начала второго семестра. И понеслась! Макс самолично зачислил меня в свои друзья, и моё мнение его совершенно не интересовало. В итоге мне просто пришлось смириться, что у меня есть такой… гм, друг.
— Интегральное и дифференциальное исчисление, — прочёл я, бесцеремонно потянув на себя угол книги, которую парень читал. Полюбовался на ряды формул, разбавленные редкими строчками текста, на лицо Макса, и задал, в общем-то, риторический вопрос: