— Ах, как в старые добрые времена, — Алёна предвкушающе потёрла руки перед заполненным подносом. — И даже не надо говорить о том, к какому бугорку черепа крепится мышца, опускающая левую ягодицу!

— В «старые добрые времена» ты за одно такое изречение осталась бы без еды вообще, а наш суровый староста заставил бы тебя весь обед декламировать перечень скелетных мышц корпуса тела со стульчика на манер стихотворения деду Морозу, — фыркнула Инга, скосив на меня взгляд.

С тех пор, как мы с суккубой вытащили её из превращённых в логово хикикомори* апартаментов, прошло прилично времени — и с какого-то момента девушка начала оживать. Впрочем, «приключение» не прошло для Седовой даром. Одногруппница стала более закрытой, часто предпочитала слушать, а не говорить, и начисто утратила привычку указывать другим, как себя вести. Зато жёсткости и целеустремлённости только прибавилось. Хорошо, хоть в нашей с Алёной компании она обычно прекращала морозиться и вела себя нормально. Ну хоть у кого-то жизнь пошла на лад.

— Брр, как вспомню первый курс, так вздрогну. Сейчас, по сравнению с первым семестром прошлого года, вообще лафа.

— Не «лафа», а «мы научились учиться», — поправил я передёрнувшую плечами от воспоминаний Боброву. — Послушал я тут недавно, как группа номер три стонет от шизы и микры…

— Ты стал другими группами интересоваться⁈ — Ленка сделала огромные глаза, не забывая одновременно откусывать и заглатывать практически не жуя куски бургера. — Уже пора заворачиваться в рубище и предрекать конец света?

— Ты не поверишь, но я тут намедни заглянула в экран ноутбука нашего старосты на перемене, — улыбнулась Седова, — и он, о ужас, читал… фэнтези!

— Мой мир больше никогда не будет прежним, — с чувством призналась ей собеседница.

[*Хикикомори — яп. «самоизоляция от общества», отшельник. Заимствованный термин, ставший международным обозначением людей, пытающихся свести все контакты с внешним миром не через интернет к минимуму.]

Тишина в голове и страх. Коктейльчик — врагу не пожелаешь. Сознательные доводы работают ровно до тех пор, пока ты их держишь в голове. Стоит отвлечься — и через пять минут обнаруживаешь, что внутри тебя плещется океан разъедающей мозги кислоты, рисуя всё более и более неприглядные картины возможного… Единственный способ не дать этой гадости отравлять сознание — занять голову чем-то ещё. Но учиться двадцать четыре часа в сутки — тоже свихнуться недолго. И опять начать слышать голоса — только уже собственные. Так я начал читать художественную литературу.

Вскоре выяснилось, что теперь я вполне могу читать и на английском — а с некоторым скрипом извилин на немецком и испанском. А совсем напрягая память — и через пень-колоду на японском. Всё-таки тот сумасшедший объём информации, что волей-неволей пропустила через себя моя голова, не прошёл даром — даже без лингвистических способностей суккубы я кое-что уже мог. Особенно хорошо шли научная фантастика и фэнтези — первая заставяла напрягаться мозги, а второе, наоборот, хорошо расслабляло. То, что нужно.