Отходя от точки питания, я заглянул за холодильник и, разумеется, увидел вилку отдельно от розетки. Кто бы сомневался. Было большое желание воткнуть и посмотреть, что получится, но я сдержался: вдруг действительно сломался? В жизни бывает много невероятных совпадений — мне ли не знать? Тем более, жестяная посудина в моей руке уже не была теплой, а остыла настолько, что по её бокам начали сбегать капельки конденсата.

Я специально приехал на полчаса раньше — толпа «праздник знаний» утром в транспорте особенно адская. А ещё с букетами, подарочными пакетами, в костюмах и платьях и слегка не в себе. Зато можно было не торопясь полюбоваться на родной универ — например, на огромное панно, выполненное в стиле позднесоветского минимализма в холле второго этажа.

— Куроцуки! — позвал я, предварительно активируя телепатический канал, — ты хотела посмотреть, где я учусь? Если не занята, сейчас самое время.

Если вы двенадцать лет прожили с человеком, что называется, душа-в-душу, и в это уединение внезапно вторгается третий — это очень, просто безумно напрягает. Даже в случае если речь идёт о доме или квартире, а не как в нашем с Мирен случае. Но по сравнению с тем, что испытывает этот третий — так, лёгкий дискомфорт. Мы с Ми учились пользоваться телепатией с пятилетнего возраста, практически всё, что было связано с мысленным общением, мы выполняли рефлекторно и не думая. Нанао, разумеется, не умела ничего . Очень повезло, и нам, и ей, что юки-онна вернулась в «Карасу Тенгу» неделей раньше первого сентября. Очень повезло, что японка действительно оказалась разумным и вменяемым человеком. А ещё была в принципе знакома с техниками контроля сознания — той самой блокировкой эмоций, и ещё несколькими. Иначе неделей сна урывками мы бы все трое не отделались.

Куроцуки подключилась не одна, а вместе с Мирен. Причём, если суккуба привычно прильнула ко мне, заглядывая из-за плеча, то Нанао пришлось сделать над собой усилие, чтобы хотя бы виртуально ко мне прикоснуться. Все объяснения, что всё происходящее есть лишь попытка её мозга превратить манипуляции с вниманием во что-то похожее на привычные действия в реальности, пропадали втуне: японка стеснялась . Стеснялась дико, стеснялась раз за разом — словно мы тут все втроём голые в одной ванне сидим. Кстати, среди воспоминаний, которыми юки-онна с нами против воли поделилась, пока не смогла наконец на автомате разделять «внешние» и «внутренние» мысли, было похожее — про горячий источник в горах. Там в маленькую каменную каверну, заполненную дурно пахнущей горячей минеральной водой* набилось человек двадцать — обнажённых, разумеется**, разного пола и возраста — и ничего.