— Молодец, наглости в тебе с избытком, — похвалил князь Голицын. — Но ты не замечаешь перспективы в Арине. Девочка сделает тебя богатейшим человеком, к тебе на поклон будут приходить люди не самого маленького достатка.

Я отметил нелогичность слов гостя, но отнёс их к желанию контролировать через племянницу мощный концерн. Правильно говорят про него: видит цель, не видит препятствий. Но Патрикей Ефимович должен понимать, что я тоже, как бы, не голь перекатная. А года через два-три мы вообще не будем нуждаться ни в чьей помощи. Финансовая «подушка» и сейчас неплохая, просто об этом Голицын не знает.

— Репутация измеряется не только деньгами, но и умением держать в руках своё. И я точно знаю, что Шульгин никогда не отдаст место какому-то акционеру, продавшему ему высококлассную технологию.

— Откуда тебе это знать? — фыркнул князь Патрикей. — Ты ещё мальчишка, не знающий жизни.

— Допустим, я очень много знаю. В сиротском приюте быстро постигаешь законы улицы и общества, — я подался вперёд, упершись руками в край стола. — Шульгина я хорошо изучил. Волк в овечьей шкуре — вот кто он. И ваши мотивы мне понятны. Не получится уговорить. Кстати, вы зря беспокоитесь о племяннице. Она уже официально получила должность финансового директора, — я усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо Голицына. — Я сам ей предложил. Как только предприятие начнёт функционировать, Арина приступит к своим должностным обязанностям. И не надо было так переживать.

— Акции будут? — деловито спросил Патрикей Ефимович.

— Всё будет, — я опять показал своё дружелюбие. — Если есть желание инвестировать в будущий концерн, милости прошу. Только в Совете акционеров я не хочу вас видеть.

— Почему? — не обиделся Голицын, а наоборот, спросил с интересом.

— Вы же сожрёте там всех, а потом начнёте шатать кресло владельца — то бишь меня. Зачем мне это?

Патрикей Ефимович замер с открытым ртом. А через несколько секунд он откинулся на спинку стула и заржал на весь кабинет, самым настоящим образом, как конь. Стул возмущённо заскрипел и зашатался. Я с интересом наблюдал, развалится ли он под весом Голицына? Вот грохоту будет, если этот дядька рухнет на пол.

Моя мебель оказалась крепче.

— А тебе палец в рот не клади! — он погрозил мне тем самым пальцем. — Хваткий малый. Ладно, раз ты такой козырь выложил, то и я, пожалуй, пошлю на хрен Шульгина. И племяшку мою не вздумай обижать! Узнаю, скручу в бараний рог, и даже Жору не побоюсь. Живите счастливо и дружно. Можешь считать это моим благословением.

— Так-то его родители дают, — встал я, чтобы проводить Голицына.