— Нет, — сдвинул брови Харальд. — Мне нет необходимости пичкать здание разными защитными артефактами, за исключением нескольких комнат. Все охранные мероприятия проводятся вне дворца.

Все разговоры разом прекратились. Кто с тревогой, а кто и с интересом вслушивался в наш диалог. Мне показалось, что король на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя. Мог ли он дать приказ установить аппаратуру для считывания параметров антимагии? Если так, это будет его большой ошибкой.

— Где ты впервые почувствовал излучение? — заметив, как я на него смотрю, Харальд закаменел.

— В гостиной.

— Пошли, — он с неожиданной прытью встал, отчего ножки стула отчаянно взвизгнули, скребя по полу. — Олаф, ты тоже. Дорогие дамы, прошу не волноваться. Угощайтесь, разговаривайте.

Мы покинули столовую и переместились в гостиную. Немногочисленная охрана насторожилась, увидев стремительно входящего короля.

— А сейчас? — спросил он, остановившись посреди большого зала.

— Можно пройтись? — я тоже замер, «вслушиваясь» в дышащую пустоту астрала, нет-нет да и пронзаемую разными энергиями. А вот и знакомый пульс неведомого артефакта. Едва ощущаемый чистый хрустальный звон, на той грани, когда не понять, откуда он идёт.

— Конечно, Андрей, — Харальд сжал плечо Олафа. Кронпринц с любопытством следил за моими перемещениями.

Я неторопливо покружился по гостиной, отмечая, где звук усиливается, а где полностью пропадает. Через несколько минут мне стало ясно, в чём дело. Присаживаюсь на диван, не спрашивая соизволения короля.

— Вы здесь часто собираетесь семьёй, Ваше Величество?

— Это как бы наша семейная гостиная, — рыкнул Харальд в нетерпении, словно не заметив моей наглости. — Если есть что сказать, Андрей, говори!

— Мне показалось, что в этой точке, — я похлопал ладонью по дивану, — сфокусировано несколько магических каналов. От трёх до пяти источников излучения. Не могу так быстро уловить тонкости.

— И что это может быть? — король переглянулся с сыном. Олаф только пожал плечами, ничего не понимая.

Я всё-таки не стал злить Харальда своей бесцеремонностью, поднялся на ноги и снова прошёлся по периметру гостиной, указывая примерное нахождение источников сигналов.

— Артефакт слежения или подслушивания, — озвучил я свои подозрения. — А то и какие-нибудь магические закладки разрушения. Точно не скажу. Не специалист.

— А в столовой ты тоже что-то чувствовал? — на Харальда было страшно смотреть. Говорят, люди в гневе краснеют от прилива крови к лицу. Инглинг же почернел от бешенства, но пока сдерживал свои эмоции.

— Да. Но там сигналы слабее, а значит, их не так много. Один-два.