Я кивнул, но счёл нужным поинтересоваться:

— А как быть с лишними снегоходами? Они, кстати, в порядке?

— Один возьмём на буксир, — пояснил Баюн. — У него лыжа сломана. Ничего, как-нибудь дотащим до имения. Терентий и Клык перегонят оставшиеся. Ну а мы в прежнем порядке поедем.

— Отлично, — признал я план личника Великой княжны приемлемым.

Поломанный снегоход потащил Терентий, Клык ехал последним, контролируя движение. Наша колонна растянулась, но мы старались держаться на виду друг друга. К тому же вертолёт вернулся и кружил над нами, охраняя. Девчата махали ему руками, радуясь солнечному дню и невероятно интересной поездке. Хорошо, что всё закончилось благополучно, не считая перелома ноги у незадачливого браконьера.

В имении уже стоял переполох. Карпа с сыновьями и приятелям поместили в тёплый подвал под замок. Решили всё-таки дождаться князя Мамонова. Раненого унесли во флигель, где его лечением занялся Яким — не мой личник, а родовой Целитель. В Якутии подобное имя не редкость, тёзок хватает.

Девушек мы отправили домой греться, а сами немного задержались на улице, пока загоняли снегоходы в гараж и обсуждали произошедшее.

— Разве существует запрет на отстрел животных? — спросил я Витьку. — Какая разница, белая росомаха или своего естественного цвета?

— Понимаешь, Андрюха, — накинув капюшон на голову, брат неторопливым шагом направился к особняку, — как такового наказания не существует, если охотник добывает зверя в установленные сроки. Лесничие за этим смотрят, выдают лицензии. Они же все бате служат, поэтому самодеятельностью никто не рискует заниматься. Добудь Карп эту несчастную росомаху по-честному, с винтовкой или ножом, никто слова не сказал бы. А он зверю даже шанса не дал, вместе с сынками и дружками загнал мамашу с помощью снегоходов! Если по чести, братуха, Карп — неприятный человек. И сыновья его такие же. Отшельники хреновы.

— Сколько стоит шкура белой росомахи?

— Очень много. Очень. Но дело не в цене. Якуты поклоняются всякому зверью, которое чем-то отличается от обычных. Считают, что в них вселяются души умерших предков. Я уверен, что эта белая росомаха знакома местным оленеводам и охотникам, поэтому её никто не трогает. Иначе бы давно извели. Карп или идиот, или ему кто-то посулил огромные деньги за такую редкость.

— Скорее, я поверю во второй вариант, — хмыкнул я. — Карп как раз не идиот. Он же понимает, что жители коренных национальностей могут осерчать из-за такого безобразия. А если втихую добыть ценный мех и потом продать на сторону — то есть шанс сорвать крупный куш.