Пролог.
Страница 8 из 167
Настройки чтения
18px
1.8
1

Пролог.

Страница 8
путать жестокость с силой.Не считать людей расходником, если ещё есть другой путь.Не геройствовать, когда можно подумать.И никогда не оставлять своих, если есть хоть один шанс вытащить.Своих становилось всё меньше.Громов погиб в начале двухтысячных. Глупо, почти бытово, если слово «быт» вообще можно применять к засаде у подъезда. Лис прожил дольше всех из старой группы, потом исчез. Прислал Арсению открытку без подписи из какого-то южного города: на ней было море, наглая чайка и фраза «Борщ так и не научилась». Арсений смеялся один на кухне минут пять, потом убрал открытку в ящик с документами.Женщины в его жизни были.Он не был монахом, не был камнем и не изображал из себя трагического волка на холме. Просто нормальная жизнь плохо приживалась рядом с человеком, который даже дома садился так, чтобы видеть дверь, просыпался от слишком тихого щелчка и мог среди ночи уйти без объяснений, если пришло сообщение из трёх слов.Одна женщина сказала ему:— Ты хороший, Арсений. Но жить с тобой — это как спать рядом с закрытым чемоданом, в котором тикают часы.Он тогда ответил:— Главное, чтобы не будильник.Она ушла через неделю.Правильно сделала.Детей у него не было. По крайней мере тех, о ком он знал. Эта мысль иногда приходила поздно вечером, когда в квартире было тихо, чай остывал в кружке, а за окном шёл дождь. Не больно. Скорее странно. Он умел вытаскивать чужих людей из таких мест, куда нормальный человек даже мысленно не полез бы, умел строить схемы, ломать допросы, читать лица, ждать сутками. А вот простой человеческой линии — дом, жена, дети, смешные фотографии на холодильнике — у него не случилось.Может, и к лучшему.А может, это было трусостью, красиво замаскированной под службу.Старость пришла не сразу. Она подкрадывалась профессионально. Сначала перестали быстро заживать синяки. Потом колено начало ныть на погоду. Потом всё чаще хотелось молчать не потому, что так выгодно, а потому что разговаривать было лень. Потом умер Лис — или перестал отвечать, что в их мире почти одно и то же. Потом Арсений впервые забыл фамилию человека, которого когда-то вёл три месяца, и испугался сильнее, чем под огнём.Сердце сдало позже.Он, конечно, знал. Слишком много нагрузок. Слишком много недосыпа. Слишком много лет на кофе, табаке, адреналине и упрямстве. Организм не прощает даже тем, кто умеет с ним договариваться.Первый приступ случился дома. Он тогда ещё успел сам вызвать скорую, открыть дверь, положить документы на стол и лечь на пол, чтобы не разбить голову при потере сознания.
назадназад
1 ... 6 7 8 9 10 ... 167
впередвперед