и не умереть от собственной гордости».Правильно.Значит:бег;дыхание;ноги;корпус;хват;растяжка;выносливость.И деньги.Деньги нужны.Всегда.Для себя. Для пацанов. Для будущего кружка. Для снаряжения.Он помнил, как настоящий Ветров возил их в лес с дешёвыми рюкзаками и топорами, у которых рукояти болтались так, будто тоже хотели сбежать. Но даже тогда у наставника всегда было главное: план, еда, аптечка, сухие носки, нож, верёвка, карта.Сухие носки.Арсений внезапно улыбнулся.Если когда-нибудь он будет учить эту троицу, первая лекция будет называться: «Гордость ноги не сушит».Авторство указывать не обязательно.Настоящий Ветров бы не обиделся.Наверное.Хотя мог бы дать подзатыльник за плагиат.Дома его ждала мать.Конечно.Она сидела в гостиной в светлом костюме, с чашкой кофе, рядом на столике лежал журнал. И вся сцена была устроена так аккуратно, что Арсений даже внутренне поаплодировал.Мягкий свет. Тонкий фарфор. Идеальная женщина в идеальной позе. Запах кофе и духов. Тишина.Сцена «мать ждёт блудного сына».Очень красиво.Немного тошно.— Ты где был? — спросила она, не повышая голос.Арсений снял куртку.Пальцы чуть замёрзли, и молния заела. Он расстегнул её медленно, повесил куртку на вешалку, поставил ботинки ровно. Всё это время чувствовал её взгляд.— Гулял.— Долго.— Улицы длинные.Она поставила чашку.Звук был тихий.Но точный.— Арсений, я не хочу каждый раз вытягивать из тебя ответы.Он повернулся.И снова отметил: красивая.Очень.Сегодня волосы собраны в низкий узел, на шее тонкая цепочка, губы мягкого розового оттенка. Не женщина — открытка о хорошей жизни.Только глаза холодные.— А я не хочу каждый раз отчитываться за прогулку, — спокойно сказал он.Она медленно поднялась.— Ты несовершеннолетний.Вот.Наконец-то.Главная верёвка.Ему семнадцать.В этом мире он всё ещё зависим.От родителей. От документов. От денег. От разрешений.И мать это прекрасно понимала.Арсений тоже.Именно поэтому спорить в лоб было бессмысленно.Он мягко кивнул.— Да.Она чуть расслабилась, решив, что он признаёт её позицию.Зря.— Поэтому, — продолжил он, — я заранее сообщаю: мне нужен нормальный режим, тренировки, прогулки и возможность не быть декоративной вазой в доме.Она побледнела от злости.Чуть-чуть.Красиво.— Как ты разговариваешь с матерью?— Спокойно.— Это хамство.— Нет. Хамство — это когда форма важнее смысла.Тишина.В гостиной тикали дорогие часы. На улице проехала машина. Где-то на кухне звякнула посуда.Мать смотрела на него так, будто перед ней внезапно ожил шкаф и начал критиковать интерьер.— Ты