медленно выдохнул.Понятно.Мальчика пытались впихнуть в образ «нормального сына». А он не соответствовал.И его ломали.Каждый по-своему.Мать — психологически. Отец — давлением.Только вот беда: иногда ломается не характер.Иногда ломается человек.Алексей смотрел исподлобья.— Ты меня вообще слышишь?Арсений поднял глаза.И вдруг очень ясно понял: этот мужик всю жизнь пытался сделать сына сильнее.Просто не знал как.Потому что самого его, скорее всего, воспитывали ещё жёстче.Без разговоров. Без психологии. Без «как ты себя чувствуешь».Мужик должен:терпеть;бить;вставать;не ныть.Всё.Алексей Ветров просто не понимал, что его сын — другой.И не понимал, что рядом с красивой манипуляторшей-женой мальчик уже жил как под прессом.Арсений неожиданно почувствовал не злость.Усталость.Господи.Сколько же мужиков в этой стране не умеют любить нормально…Он посмотрел на отца уже внимательнее.И вдруг увидел: тот действительно переживал.По-настоящему.Не играл.Просто выражал это как умеет.Через раздражение. Через давление. Через злость.Потому что страх за ребёнка у таких мужчин всегда выглядит как желание кого-нибудь ударить.Арсений медленно откинулся на подушку.— Пап.Слово вышло непривычно.Отец сразу поднял взгляд.Тело подростка вообще редко его так называло, судя по реакции.Арсений очень спокойно сказал:— Я чуть не сдох. Давай пока без лекций.Тишина.Полная.Потом сосед под одеялом издал задавленный звук.Алексей Ветров смотрел на сына так, будто впервые видел.И вот теперь Арсений окончательно понял: дальше будет интересно.Потому что отец не тупой.И изменения он чувствует всё сильнее.Очень сильный мужик. Очень умный. Очень уставший.И если он начнёт копать…Проблемы будут огромные.Но Алексей неожиданно не взорвался.Наоборот.Медленно провёл ладонью по лицу и тихо сказал:— Ладно.Вот это уже было серьёзно.Потому что такие мужчины редко отступают в разговоре.Арсений внутренне насторожился ещё сильнее.Опасный человек.Очень.Алексей поднялся со стула.Подошёл ближе.И вдруг совершенно неожиданно поправил сыну одеяло.Неуклюже. Почти грубо. Но…Бережно.Арсений замер.Тело подростка вообще, похоже, не привыкло к нормальной заботе.Даже отцовское движение вызвало внутри растерянность.Алексей буркнул:— Жри нормально. А то выглядишь как жертва концлагеря.И тут Арсений не выдержал.Рассмеялся.По-настоящему.Хрипло. С кашлем. До боли в груди.Потому что фраза была ужасной. Грубой. Совершенно неуместной.И при этом… живой.Настоящей.Алексей смотрел ошарашенно.— Ты чего ржёшь?Арсений вытер выступившие от кашля слёзы.—