мать сделает выводы. Лишние выводы на старте — роскошь.Надо вернуть образ.Но не старый полностью.Старый Арсений — подросток — судя по реакциям тела, был забитым, тихим, удобным. В эту роль Арсений Ветров возвращаться не собирался. Слишком тесно. Можно надеть маску слабости, но не покорности. Покорность липнет к коже, как мокрая простыня. Потом долго отмываться.— У меня пневмония, — сказал он тихо. — Может, мозг проветрился.Мужик оценил, фыркнул и махнул рукой.— Ладно, юморист. Спи давай.Спи.Конечно.Арсений прикрыл глаза, но не спал. Он слушал палату. Сосед через пару минут снова захрапел. За дверью прошли две медсестры — одна тяжело, шаркая, другая быстрее, каблук стучал звонче. Где-то скрипнуло окно. В конце коридора коротко зазвонил телефон — старый, с резким металлическим звуком. Кто-то снял трубку и сказал: «Приёмное, слушаю».Он ловил интонации.Слова.Ритм.Больница была отличным местом для сбора информации, если не задавать прямых вопросов. В прямых вопросах люди начинают думать. А когда люди просто говорят рядом, они выдают всё, что считают неважным. Расписание. Фамилии. Отношения. Кто кому платит. Кто кого боится. Кто чей родственник. Кто в каком отделении «по знакомству». Всё.Арсений медленно перевёл взгляд на тумбочку.Больничная карта теперь лежала чуть дальше, но обложку видно было. Надо будет добраться позже. Прочитать диагноз, адрес, имена родителей, место учёбы. Любая бумажка — это не просто бумажка. Это карта минного поля, только скучная с виду.Дверь палаты снова открылась.На этот раз вошла другая медсестра.Молодая.Лет двадцать пять, максимум двадцать семь. Русые волосы собраны в хвост, несколько прядей выбились у шеи. Лицо усталое, но свежее, с ямочкой на подбородке. Халат великоват, застёгнут криво, на кармане чернильное пятно. В руках — лоток с градусниками и шприцами.Арсений машинально отметил: не замужем — кольца нет; руки аккуратные, ногти короткие; ходит быстро, но осторожно — не новичок; боится главврача или старшую медсестру; пациентов жалеет, но делает вид, что строгая.Она подошла к соседу, выдала ему градусник, велела не курить в туалете, потому что «воняет на всё отделение», потом повернулась к Арсению.— Ну что, герой, проснулся?Герой.Арсений посмотрел на неё снизу вверх. И вот тут его подвёл возраст.Не тела.Памяти.Потому что внутри он был старым мужчиной, который в последние годы позволял себе иногда говорить женщинам приятные вещи просто потому, что жизнь короткая, а красивая женщина в плохом освещении больничного коридора — всё