Данька подсадил Одри, усевшуюся на раму боком, покатил к воротам ограды особняка, но, набрав скорость, коснулся локтя едущей рядом Василисы — и они оказались в странном туманном ничто, называемым Дорогой.

— Как тут красиво! — восхищённо закричала Одри. — Никогда не видела такой красоты! Как будто я внутри самого дорогого и сложного на свете конструктора!

Василиса огляделась — они по-прежнему едут в тумане, где видно только десяток метров дороги вперёд и назад и смутно просматриваются тёмные обочины. Данька, заметив её недоумение, пояснил:

— Мы можем видеть структуры Мультиверсума. Отсюда, с изнанки Мироздания, они особенно хорошо видны. Внимание, сворачиваем и выходим, держись рядом.

Василиса увидела, как на обочине обозначился съезд, они свернули, мир моргнул, зажглось солнце.

— Лето! — сказала удивлённо Одри. — Тут лето. Как это может быть?

— Мы в другом мире. Я же тебе говорил. За тем холмом — море. Ты когда-нибудь видела море?

— Нет, что ты! Отдыхать на море — это для богатеньких. Мы только на городской пляж ходили, но там мусор и вода плохо пахнет.

— Тогда ты просто обязана его увидеть! Пойдём.

Решительная Одри моментально разделась и без малейшего смущения плюхнулась в тёплую воду голышом. Василиса подумала, что у них, может быть, так принято. В конце концов, она совсем ребёнок. Сама она порадовалась тому, что её купальник так и остался в закреплённой на багажнике сумке. Он, кажется, даже до сих пор чуть-чуть влажный, хотя намок совсем в другом море совсем другого мира.

Они с Данькой синхронно отвернулись, переодеваясь, и тоже плюхнулись в прибой на мелководье.

— Я об этом мечтала, спасибо, — серьёзно сказала Одри. — Теперь и умирать не так жалко. Скажу маме и папе, что в настоящем море купалась! Пусть завидуют! Как вы думаете, там море есть?

— Где? — растерялась Василиса.

— Ну, там, куда люди после смерти попадают? Я бы хотела, чтоб было. Оно даже лучше, чем я о нём думала. Такое огромное и такое ласковое!

— Я не знаю, куда люди попадают после смерти, — сказал Данька. — Никто не знает. Ведь никто не вернулся, чтобы рассказать.

— Наверное, там так хорошо, что никто не хочет возвращаться. Или сразу про всё забывают. Это было бы правильно — зачем им помнить про то, что они умерли? Но мои родители меня ждут и помнят. Они обещали. Как вы думаете, если я умру тут, а не дома, то мы встретимся?

— Я думаю, если такое место есть, то оно одно на всех. Ведь люди везде одни и те же, — ответила Василиса.

— А вы думаете, что такого места нет? Мне мама говорила, что многие люди не верят, что после смерти что-то есть. Но я знаю, что есть. Потому что не может быть, чтобы не было — как я тогда родителей увижу?