— То есть, ты тоже считаешь, что я мошенница? — в голосе женщины слышатся надрыв и слёзы, но глаза сухие, а взгляд жёсткий.

— Я знаю, что ты мошенница, — отмахнулся Роланд. — Мне плевать, я бизнесмен и работаю с тем, что есть. Главное, что остальные тебе верят.

— Итак, — обратился он к Даньке, — ты правильно понял, что я не могу тебя проигнорировать. Хотя бы потому, что тебя может не проигнорировать кто-нибудь другой, а нам совершенно ни к чему альтернативный центр силы.

Парень молча кивнул. Мужчина сделал паузу, видимо ожидая комментариев, но, не дождавшись, продолжил сам:

— Однако, раз ты такой умный мальчик, я хотел бы услышать твою версию: почему мне не следует устранить эту новую подозрительную фигуру на доске, пока она не сломала мне всю партию?

— Потому, что ваша позиция, которая вам сейчас кажется беспроигрышной, ведёт не к мату соперника, а к перевороту доски.

— С чего вы это взяли, юноша?

— Не имеет значения, какой вы гроссмейстер, если фигуры расставлены на столе рулетки.

— Красивый образ, — кивнул мужчина, — но этого мало для того, чтобы отказываться от игры. Слишком много в неё вложено.

— Я не предлагаю вам отказываться. Наоборот, я дам вам единственный шанс её продолжить.

— Утомительно разговаривать аллегориями, не находите? Может быть, перейдём к конкретике?

— Тогда я, с вашего разрешения присяду. У нас был тяжёлый день, — Данька сделал шаг к креслу, и Василисе пришлось поддержать его под локоть, чтобы он не упал. Парень почти рухнул в кресло, лицо его покрылось бисеринками пота, но голос остался твёрдым.

— Рискну предположить, что вы представитель бизнес-кругов, которым не нравится политика равнопредставленности, квотирование и прочие явления, негативно влияющие на рыночную ситуацию.

— Допустим. Продолжайте.

— Также предположу, что вас заботит не расовая справедливость, а изменение структуры рынка. Вытеснение старого, промышленного и сельскохозяйственного капитала, которым исторически владеют голубоглазые, в пользу бизнесменов из числа черноглазых, заработавших свои деньги на кино, музыке и спорте.

— У вас удивительно здравое видение для такого молодого человека. У них теперь много денег, но мы не допустим их к рычагам управления экономикой.

— И, не сумев вытеснить их экономически, вы обратились к политическим силам. Ведь политиков можно просто купить.

— Какой разумный юноша! Не ищете работу? У нас есть интересные вакансии с большими перспективами.

— Нет, спасибо. Думаю, что идея всеобщей забастовки также принадлежит не десятилетней девочке. Вы решили поднять ставки, верно?