– Знаешь, жаль, что мы не росли вместе.

С этими словами она помахала ему, он помахал в ответ, и она побежала прочь, в ревущую темноту.

Настроение у Джека было отличное, и он гордился тем, как ловко спас ситуацию. Он вернулся в комнату матери и снова сел на пол возле ее кровати, весь сияя в предвкушении.

Как Джек будет вспоминать потом, следующий час, проведенный за просмотром «Кегни и Лейси», станет последним, когда в этом доме ему бывало весело.

Он будет думать, что если бы тогда начал действовать раньше, а не упивался своим идиотским достижением,

если бы сразу же пошел к матери,

если бы позволил ей выместить свою злость на нем, а не на отце,

если бы они придерживались первоначального плана и вообще не стали устраивать пал вечером,

если бы он просто слушал ее внимательнее…

Но тогда все это еще не приходило ему в голову. Сериал закончился, начался выпуск новостей – главной темой, как обычно, были засуха и ветер, – и Джек встал, потянулся, подошел к окну посмотреть на южное пастбище, изобразил пальцами бинокль, прижал их к стеклу, выглянул в темноту и, как ни странно, ничего не увидел. На южном пастбище ничего не происходило.

А ведь раньше он всегда слышал голоса фермеров, слышал, как подъезжают их машины.

– Где все? – спросил он.

– Ты о чем?

– Я их не вижу. Где они?

– На северном пастбище, балбес.

Джек посмотрел на мать, и в животе у него все сжалось от страха.

– Ты же сказала, что Эвелин должна смотреть с северного пастбища.

– Нет, я говорила тебе, что они будут жечь северное пастбище.

Некоторое время они смотрели друг на друга, и к ним обоим приходило страшное осознание.

– Где Эвелин? – спросила мать. Но он уже вылетел за дверь, вылетел из дома, уже бежал босиком по острому гравию дорожки, но даже не чувствовал боли, потому что увидел в противопожарной полосе северного пастбища отца и остальных с сигнальными ракетами в руках, которые они как раз сейчас и запускали, и яростные красные вспышки разорвали ночь, и Джек закричал им, чтобы они остановились, но это было бесполезно. Они не слышали его за бушующим ветром, а маленьким ногам Джека не хватало силы, чтобы он успел добраться к ним до того, как эти сигнальные ракеты одна за другой полетят в поле, образуя в небе плавные параболы.

Эвелин не могла знать, что происходит. Даже если бы она увидела команду Лоуренса с середины огромного поля размером с бейсбольный стадион, то в темноте, в прерии, где расстояния увеличиваются и искажаются, она не поняла бы, что они собираются делать. Она, вероятно, предположила бы, что они разводят встречный огонь на южном пастбище. Ей неоткуда было знать, что Лоуренс изменил план, что после своих дневных мучений он решил вечером попробовать фронтальный огонь, воспользоваться помощью ветра, а не бороться с ним, остаться за пределами поля и поджечь его на расстоянии сигнальными ракетами, а наблюдателям велел следить за угольками, вылетающими с пастбища, и поэтому, когда начался пожар, их внимание было сосредоточено на окраинах поля, а не на его центральной части, где они могли бы различить небольшое, но яркое пятно – платье в горошек.